Книга Мастер Рун. Книга 8, страница 33 – Артем Сластин, ПолуЁж

А перед ним на полу лежало то, что осталось от крысы.

Здоровенная такая тварь была размером с хорошего кота, может больше, с голым, толстым хвостом, лежащим отдельно в полуметре от тела, и бурой шкурой, под которой угадывались узлы мышц, не свойственных обычным грызунам. Подвальная крыса-мутант, напитавшаяся остаточным этером. Еще не полноценное духовное животное, но и уже не обычная крыса. Редкость, неприятная редкость.

Тварь была мертва. Очень мертва. И вот тут начиналось интересное.

— Тяф. — неуверенно сказал Бабай. — Тяф!

Крыса была разорвана пополам. Не перегрызена, или порвана когтями, разорвана. Словно нечто значительно большее, чем щенок размером с рукавицу, вцепилось в неё и рвануло в разные стороны. Передняя часть туши лежала у стены, задняя у корзины, в которой Бабай должен был спать. Крови и внутренностей не было, они были заморожены в лёд. Камень пола вокруг туши тоже подёрнулся ледяной плёнкой, хрупкой и уже тающей от тепла подвала.

— Бездна… — выдохнул я.

— Мастер, что там? — Сяо свесился с прилавка, вытянув шею. — Бабай жив?

— Жив. Спускайся, посмотри сам. Только сковородку оставь.

Сяо спустился, заглянул в люк, и я увидел, как его лицо проходит через все стадии: сначала облегчение, Бабай цел, потом недоумение и осознание.

— Это он сделал? — прошептал Сяо. — Бабай?

Я не ответил. Неторопливо спустился в подвал, не делая резких движений. Бабай всё ещё стоял в той низкой стойке и ворчал, и я не был уверен, что он уже вышел из боевого режима, если это вообще можно было так назвать.

Присел на корточки в метре от него. Щенок повернул голову, и глаза его были другими, не черными пуговками, как обычно, а яркими, с вертикальными зрачками, которые я видел впервые. Они светились, голубоватым светом, как лёд на солнце. И свечение понемногу гасло, зрачки округлялись обратно. Затем Бабай привычно чихнул, стойка его сломалась, лапы разъехались, он плюхнулся на пузо и посмотрел на меня снизу вверх с выражением, которое можно было трактовать только одним способом. Ну? Видел? Я молодец?

— Видел, — сказал я тихо. — Молодец.

И тут я заметил кое-что ещё. На полу, рядом с передней замороженной половиной крысы, в застывшей луже крови был отпечаток челюсти. А затем такой на камне. Отпечаток был раза в четыре больше Бабая. Широкая дуга нижней челюсти, следы клыков, массивных, загнутых, и между ними борозды от зубов помельче. Камень вокруг отпечатка покрыт тем же инеем, даже плотнее, и когда я провёл пальцем по краю вмятины, палец обожгло холодом.

Я мысленно восстановил картину. Крыса пролезла в подвал, вероятно, учуяла этер в Бабае и попыталась его сожрать. И Бабай, щенок, который не мог без посторонней помощи забраться на пятую ступеньку лестницы и падал с прилавка, как картошка, сделал то, что делает детёныш Байшоу, когда ему угрожает смерть.

Это нечто вроде техники, которая даётся природой таким зверям. Не уверен, слышал про такое лишь краем уха. Но думается мне, в итоге из щенка вылетела тень, в виде пасти, которая при этом была больше него в несколько раз. Она материализовалась на долю секунды, достаточно, чтобы сомкнуться на крысе, и схлопнулась, разрывая тварь надвое, замораживая плоть в момент укуса, так что кровь на краях разрыва превратилась в кристаллы, прежде чем успела пролиться.