Книга Мастер Рун. Книга 7, страница 64 – Артем Сластин, ПолуЁж

Камень Бурь чуть успокоился, но жар не уходил полностью. Что с каплями делать я пока понятия не имел. Но то, что стоят эти капли невероятно много — был уверен. Интересно, а их можно поглотить как духовное ядро зверя? Затем я проверил мужика, пытавшегося меня спасти. Было поздно, это я спрятался за камнем, а его в спину нашпиговало ледяными крошками так, что от кожанки остались только ошметки. Он был мёртв, окончательно и бесповоротно.

— Хватит на меня сегодня впечатлений. — Я перетащил тело к камням, быстро закидал камнями, понимая, что местное зверье такое не остановит, но проявляя хотя бы каплю уважения к покойному, чье имя я не узнал. Проверять, где погибла его группа не стал. Даже если там есть раненые, лучше, чтобы меня тут видели как можно меньше. Дракона могли почуять и увидеть местные охотники, как и драку. Так что лучше валить отсюда побыстрее и узнавать новости из таверны или теплого дома, делая вид что я не при чем.

Я перетянул Крыло, переоделся в Эгиду, чувствуя себя гораздо более защищенным, при этом кирасу оставил под бронёй, ее способность масштабировать доспех пригодилась и здесь. Я даже погладил тысячи маленьких рун внутри доспеха, которые делали такое. Скоро я вами займусь, очень скоро. Сверху плащ, шлем засунул в рюкзак, чтобы быть более незаметным. Прикрылся в общем со всех сторон.

И уже собираясь уходить, увидел ещё кое-что. На краю бойни, рядом с вывороченным корнем, зацепившись за клок белой шерсти, который оторвался от туши, когда дракон поднимал её, лежал маленький белый комок. И этот комок пищал.

Тонко, еле слышно, жалобно. Камень Бурь дёрнулся, слабо, как стрелка компаса рядом с маленьким магнитом. Я подошёл, присел на корточки, разгрёб шерсть.

Щенок. Крохотный и белый, с закрытыми глазами, розовым носом и лапками, которые подёргивались, цепляясь за воздух. Он пищал надсадно и тонко, как пищат все новорождённые, которым голодно и страшно, и которые зовут мать. А матери больше нет, потому что мать забрал дракон. Зараза.

Что делать с щенком я не представлял, он буквально помещался на ладони, крохотный и беззащитный. И стоит тоже неприличных денег. Ледяной зверь. Который замерзнет и умрёт от голода, если его оставить. Взял его обеими руками, осторожно, как берут котёнка, и сунул за пазуху, под кирасу, где войлочная подкладка Цао создавала карман тепла. Щенок завозился, устраиваясь, ткнулся мордочкой мне в рёбра и затих, уткнувшись носом в тёплую ткань.

— Пора валить.

Я тронулся вниз по склону, южным маршрутом, через ельник, старательно делая крюк перед деревней. Минут через десять адреналин начал отпускать, и тело вспомнило обо всём, и пришлось остановиться, прислониться к стволу, закрыть глаза. Продышаться. Глубоко, медленно, считая до десяти на каждом выдохе, как учили в Степи, когда после боя накрывало. Все бывало блевали от страха, и это считалось нормальным. Я сейчас не блевал, но был близок.

Через три минуты полегчало. Проверил щенка, тот спал, свернувшись горячим клубком и двинулся дальше. Лес был тихим. Слишком тихим для зимнего леса, и я понимал почему, всё живое в радиусе десятков километров или затаилось после пролёта дракона и будет таиться ещё долго или драпало куда глаза глядят. Это хорошо, хищники не полезут.