Книга Мастер Рун. Книга 3, страница 50 – Артем Сластин, ПолуЁж

— Я умру. Точно умру. Это невозможно пережить. Я не смогу. У меня ноги уже не мои.

— Заткнись, — выдохнул я, не открывая глаз. — Ещё даже полдень не наступил. Впереди целый день.

Он застонал ещё жалобнее, и я невольно усмехнулся, хотя сил даже на это почти не осталось. Да, мы попали. Попали по полной программе. Но по крайней мере мы здесь не одни. И это был единственный утешительный факт в этом кошмарном утре.

Иногда оказывается приятно смотреть, когда другим хуже, не потому что я желал им зла, а потому что на их фоне я оказался чуть сильнее и выносливее, и это немного укрепляло мой дух. Армия. Я уже был в армии, пусть и в другой жизни, нахрена мне снова такое испытание? Или я всё же попал в ад, а это такое долгое чистилище?

Перерыв пролетел как один вдох.

Я только начал чувствовать, как сердцебиение замедляется до нормального ритма, как дыхание перестаёт рваться в груди судорожными толчками, но сержант уже встал перед нами. В руках у него было длинное деревянное копьё, слегка обточенное к концу. И оно было как минимум на метр длиннее того, с которым нас учил Борн, и которое было у Алекса с собой.

Леви обвел нас взглядом и широко улыбнулся, словно добрый дядюшка при виде любимых нерадивых племянников. Ну или маньяк.

— Вставайте, — приказал он, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — Сейчас я покажу вам базовую стойку. Это основа всего, что вы будете делать с копьём в руках. Без правильной стойки вы просто мишень на поле боя. Красивая, удобная мишень, в которую воткнут чужое копьё прежде, чем вы успеете моргнуть. С правильной стойкой вы хотя бы боец. Может, паршивый боец, может, новичок, которого всё равно убьют в первом же столкновении, но всё же боец. Смотрите внимательно, потому что повторять не буду.

Он развернулся боком к нам, слегка согнув колени так, что его силуэт стал ниже и устойчивее. Одну ногу выставил вперёд, носок направлен прямо на воображаемого противника, вторую отставил назад и чуть в сторону, создавая широкую, устойчивую базу. Копьё держал двумя руками, одна рука находилась примерно в трети длины от тупого конца древка, вторая почти на середине. Наконечник был направлен вперёд и вверх под углом градусов в тридцать, не больше. Вся поза излучала готовность к движению, к мгновенной реакции.

— Центр тяжести здесь, — она постучал себя кулаком по животу, чуть ниже пупка. Удерживая копье одной рукой неподвижно. — Не в груди, не в плечах, не в голове. Здесь. Это ваша ось, вокруг которой вращается всё остальное. Колени мягкие, всегда слегка согнутые, никогда не выпрямляйте их до конца. Спина прямая, но не деревянная. Вы не деревянная чурка, вы живой человек, который должен двигаться. Руки расслаблены, но крепко держат древко. Хват не мёртвый, не судорожный, но и не расслабленный настолько, чтобы копьё можно было выбить одним ударом. Если вас толкнут, вы не упадёте. Если атакуют, вы успеете среагировать. Повторяйте за мной.

Он выпрямился и щёлкнул пальцами. Откуда-то из-за угла оружейной мастерской вышел молодой солдат, тащивший за собой деревянную тележку, доверху наваленную копьями. Такими же потемневшими, потрёпанными, с затупленными наконечниками. Он подкатил тележку к нам и начал раздавать оружие, кидая копья прямо в руки. Я поймал своё, едва не уронив от неожиданности. Древко оказалось тяжелее, чем я думал. Намного тяжелее. Наверное, килограммов пять или шесть, если не больше. Вес неравномерно распределялся по длине, большая часть сосредоточилась в районе наконечника, пусть даже затупленного и деревянного.