Книга Стадия 1: Отрицание, страница 5 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Серые, с редкими светлыми линиями красок стены, несли на себе надписи, которые юный Ник не был способен прочитать. Он видел знакомые буквы, но они не хотели складываться в слова. На стене было написано «КАРТА» и под ней начерчена схема какого-то здания. Все буквы по-отдельности были знакомы, но вместе получалась какая то бессмыслица. Без сомнения это был чужой язык. Язык, на котором вряд ли кто – то говорил. Уж точно не в интернате.

Мальчик подошел к консоли, на которой так же было большое количество непонятных надписей и кнопок. «КРАН» - очередная бессмыслица. Ник нажал кнопку под надписью, и испуганно отскочил от консоли, когда вдалеке послышался скрежет несмазанных механизмов. Больше ничего не происходило и ребенок успокоился. Вновь подойдя к консоли, он провел кончиками пальцев по пожелтевшим документам, лишая их накопленного годами слоя пыли. Они, не имея собственной воли, как и искры жизни, покорно колыхнулись и рассыпались карточной колодой на пол. «Мертво», подумал про себя Ник.

Действительно, если ранее ему казалось, что вокруг правит всем разруха, то слово мертво, подходило куда лучше. Всё вокруг, беззвучно кричало о смерти, начиная от бездушной мебели, заканчивая тяжёлым, спёртым воздухом.

Разодранная коленка, судя по всему от того самого знаменательного падения, начала предательски пульсировать, а кровь из носа, всё еще текла тонкой струйкой. Ник сумел найти на стене небольшой металлический шкафчик с потускневшим изображением красного креста. Правда, чтобы добраться до него, ему пришлось встать на шатающийся у основания металлический стул, с вырванным наружу поролоном.

Он огорченно выдохнул, когда обнаружил, что внутри его ожидала пустота, и сгнивший от времени и безысходности старый моток бинта. «Мертво» - вновь мысленно заключил про себя он. Паренёк ловко спрыгнул со стула, слегка просев на больную ногу, и тут же оказался на полу. Он облокотился спиной о холодную стену, и ощутил, как к глазам начали снова предательски подбираться слезы.

«Что я здесь делаю? Зачем я послушал Макса? Зачем бежал? Кто – ни будь спасите меня, помогите, пожалуйста.» Не выдержав, он заплакал, мгновенно возненавидев себя за это. Слезы опускались на его щёки, словно капли реки, что сумели прорвать заграждение его сознания. Мальчик закрыл лицо руками, и коснулся лбом собственных колен. Теплая влага, продолжала проникать сквозь пальцы, и таяла, впитываясь в грубую ткань его штанов.

Он поднял голову, утирая рукавом предательски текущие слезы, и на мгновение понадеялся увидеть перед собой Макса. Кого угодно, человека, который протянет ему руку, и скажет, что не всё потеряно, что из каждого мира, есть свой выход. Путь, который вернёт его обратно туда, откуда он пришел. Где все знакомо и каждый предмет имеет своё место.

Ответом послужила тишина, и в тот момент, он, лишившись остаток надежды, схватил лежавший под рукой чёрный разбитый противогаз, и швырнул его в сторону. Тот с глухим звуком ударился о стену. Он подскочил и пнул ее, вымещая на ней всю злость. Стена поддалась и оказалась хорошо замаскированной дверью. Еще раз толкнув дверь, он расширил проход и протиснулся внутрь. Он увидел человека. Нет. Часть человека, а именно край чёрного ботинка. Чувство самосохранения сыграло слишком поздно, будучи одураченным таким простым явлением как надежда.