Книга Сбой реальности. Книга 4, страница 49 – Михаил Юрьевич Попов

Пятнадцать юдди на вход в студию, чтобы играть один день. Триста юдди за аренду. Двести на еду. В следующем месяце, если срочно что-то не предпринять, у них не будет даже этих денег. А там и до Клоаки — богом забытого места в подземельях города, недалеко. Говорят, там примут всех. Особенно таких смазливых.

Встав под тугие струи едва теплой воды, она медленно сжимала и разжимала пальцы.

Нет, она не могла позволить себе слабость. Она найдет выход.

Потоки воды проясняют сознание. Краем уха слышала, как за стеной шумят младшие. Вышла из душа, обтерлась и переоделась в домашнее — старый свитер и штаны. Дверь в общую комнату была приоткрыта, и она видела, как ее младший брат, Максим, сидит на полу и возится с какими-то игрушками. Ксюша, девятилетний ребенок, самый старший из младших, успокаивала разбесившихся близнецов. Никто не осознает, в каком положении они теперь находятся. И как им объяснить — задача со звездочкой. Как объяснить, почему мама грустная, как объяснить, почему старшая сестра больше не улыбается и не рассказывает о своих приключениях. И главное, как объяснить, что жить они будут теперь еще хуже?

Девушка прошла на кухню. Мама сидела за столом, устало потирая виски. Ее темные волосы были неаккуратно собраны в пучок, на лице был усталый, болезненный, серый оттенок. Перед ней лежал планшет с открытыми вкладками счетов, один поверх другого, с красными пометками — срок оплаты просрочен.

— Привет, — пробормотала Майя, вытягиваясь на носочки за чашкой.

Мать подняла голову, посмотрела на нее взглядом, в котором было столько усталости, что Майя едва не отвела глаза.

— Ты поздно вернулась. Все в порядке?

— Да, — солгала она.

Ей не хотелось говорить. Не сейчас. Не когда мама и так на грани. Если она узнает, что Майя потеряла персонажа и больше не может зарабатывать, это будет последней каплей. Ей и так досталось в жизни.

Она открыла холодильник — ничего из уже приготовленных БЖУ-шек. В отсеке с комплектами почти пусто.

— Я сегодня на бирже смотрела, но пока ничего, — сказала мама. — Может, что-то найдется, и тебе будет полегче.

Девушка хотела сказать, что это бесполезно. Что работы нет. Что в этом городе ничего не осталось, кроме жалких пособий, на которые нельзя прокормить и одного человека, не то что шестерых. Но промолчала.

Вместо этого она просто подошла, положила руку на плечо матери.

— Я разберусь, не переживай. — сказала она тихо.

Мама кивнула, но в ее глазах читалось сомнение и боль. И Майя ее понимала.

Она вернулась в общую комнату, зарылась под одеяло и снова открыла коммуникатор. Искала хоть какую-то возможность.

Подработка? Сама же думала, что почти все давно автоматизировано или занято. Без образования это нереально. Мошенничество? Она не знала, как.

Отбросила устройство, зажала голову двумя руками.

Оставался только один вариант — снова в игру.

Но не на прежнем уровне, не с теми же возможностями. Придется начинать с нуля, среди новичков, среди тех, кто ничего не умеет. Даже один игровой день до выхода из первачника почти невозможно отбить — пятнадцать золотых это огромная сумма.

Почувствовав какой-то порыв, как будто второе дыхание, она выскочила из постели, накинула еще мокрую куртку и вышла на улицу. Город был серым, как всегда. Иллюминация и яркость фонарей и рекламы в центре больно резанули по сердцу — ей туда не пробиться. А кругом было уныние. Улицы давно обветшали, здания покрылись трещинами, и даже новые рекламные голограммы казались блеклыми. Люди шли, погруженные в себя, сливающиеся в единый поток, пялились в коммуникаторы, закапывались в мысли. Они такие же — тоже выживают.