Книга Сбой реальности. Книга 4, страница 115 – Михаил Юрьевич Попов

Что ж, ни минуты покоя, да, Майкл?

Мой санаторно-курортный отпуск быстро начал утомлять. Строгий распорядок дня, как в армии. Подъем в шесть, завтрак жижей, зарядка и физиотерапия, процедуры, анализы. Часик свободного времени и по новой. Если я начинал противиться и пытаться улизнуть, мои потуги жестко пресекались Юрием Федоровичем. Он со мной не церемонился.

В игру мне пока нельзя. На вопросы о том, когда будет можно, док отмалчивается. Я бы и подумал, что тут что-то не чисто, но отдаю себе отчет в том, что сделал со мной аркданс, так что тут все логично. Друзья же от Арка решили пока воздержаться, помогая мне в повседневности. Как не прискорбно, я был все еще слаб. И дело даже не в негативном эффекте, снизившим мои параметры почти до нуля, а скорее что-то внутреннее.

Долгими ночами, проведенными рядом с теплой Юлей, я по многу часов не мог уснуть. В голову лезет всякая муть, в основном отрывки из лимба. Буду называть то место так. Но я, считающий, что нахожусь в доброй памяти, отчетливо видел в своих мыслях те моменты и места, которые не видел никогда ранее.

Вот и сейчас. Я лежу, гляжу в потолок. Мою руку и ногу обвивает своими рыжая подруга, а мне будто спички в глаза вставили.

' — Что я должна сделать?' — слышу я девичий голос, словно свой собственный. Говорю это так, будто от ответа зависит все. Либо моя жизнь рухнет, либо я получу соломинку, за которую я непременно ухвачусь.

Это был не я, просто видел что-то своими глазами. Человека с затемненным лицом, грязную, залитую дождем ночную улицу, черт знает, Нью-Блисс это или Нью-Шеот. Ожидание ответа спирает мне горло, выбивает дыхание.

Картинка меняется.

Кухня, старая, еще начала двухтысячных. Темнота, убитый ремонт, кухонный стол, цветок газа на плите. Запах прогорклого жира, гора немытой посуды. Шум автомагистрали из окна. Яркий экран комма. Затем шкафчик с лекарствами. Своего отражения не вижу, все как в тумане.

' — Брат, сколько еще? Неделя, месяц?'

Чувствую, как этот вопрос сдавил мои виски, а сердце стало бешено рваться. Потому что правильного ответа на этот вопрос у меня нет. Только догадки, идея.

Затем — липкий, теплый, красный бульон, который я растираю по своим рукам.

И возвращаюсь в реальность.

— Майкл? — смотрит на меня Юля, нависнув надо мной. Холмики ее аккуратных грудей вздымались, когда она жадно набирала в легкие воздух. Была взволнована.

— М? — лениво, сонно отвечаю я, сделав вид, будто спал.

— Ты бормочешь. — сдвигает девушка брови и упирается руками в подушку под моей головой, наклоняясь опасно близко.

— Надеюсь, я не ляпнул чего? — скривился я в улыбке.

— А тебе что, есть что скрывать? — не менее ехидно ответила мне Юля, поправив ниспадающую прядь волос.

— Да нет, просто не хочу, чтобы я выдал какой-то постыдный секрет.

Она сразу не ответила, прижалась.

— Ты назвал кого-то братом… — тихонько сказала она, раскидав по мне свои роскошные волосы. Часть из них оказалась у меня в носу.

— Может, сон какой приснился. Не бери в голову. — попытался я успокоить ее. — Выпустишь? Выйду на балкон.

Она отпустила, перелегла на свою половину кровати. Оперлась спиной в спинку кровати, выжидающе на меня посмотрела. Я залез в тапки, накинул на плечи махровый халат и вышел.

Закурил.