Книга Сбой реальности. Книга 1, страница 73 – Михаил Юрьевич Попов

Первая линия ближнего боя пробила выносливость танка и теперь наносила урон по здоровью. Он закрывался, парировал, как мог, но урон все равно проходил, и достаточно высокий.

— Лечение! — крикнул Илья, со звоном встречая металлической набойкой щита кирку кобольда.

Малый свет от целителя поднял из желтой зоны до зеленой, но практически сразу потребовалось еще одно заклинание — кобольды снова вдарили. Полоснув их в ответ, Илья пустился наутек, водя их по кругу.

— Таскай их! — понял я намерения друга, сейчас его выносливость вернется в норму, а я как раз разделаюсь со старейшиной.

Старик-кобольд, в это время, камлал, вознося руки к небу и стуча в бубен поочередно, бормоча что-то под нос. Я знаю, что он бормотал.

— Кровожадность, мать его! — заорал я, чтобы танк услышал.

— Понял!

Шаманы обладают способностью ввергнуть своих союзников в боевое исступление, заставляющее их полностью отдаться бою. Они в таком состоянии не чувствуют боли, плохо реагируют на танка, предпочитая цель ближе, а еще получают повышенные характеристики урона, скорости атаки и бега. Нужно это заканчивать, и поскорее.

Танк, полностью сменив направление бега, развернулся, бросив пыль из под ног. Кобольды-шахтеры уже не обращали никакого внимания на щитовика, беззащитная целительница была ближе.

Я одним прыжком достиг шамана, когда он заряжал в нас цепную молнию. Удар сверху вниз, посек руку, зашел за спину, от ноги до руки по спине и в обратном порядке, крест на крест, собрал всю силу, отвел ведущую ногу, пулей вылетел вперед, нанизывая крысолюда. Выдернул, зайдя сбоку, вспарывая тело напополам.

Юля поняла, что запахло жареным. Выдернула копье, скользнула в сторону, бросилась отступить. Не успела, получила по руке киркой, по касательной. Скверная, рваная рана. Развернулась, махнула копьем. Попала, так хорошо, что полностью ослепила одного из троих. Тут подоспел танк. С воплями напрыгнул на врагов, прижал.

— Коли их! — удерживая мелких крысолюдов, скомандовал танк, а девушка стала методично, быстро, грациозно истыкивать удерживаемых.

Шаман покачнулся, выронил бубен, посмотрел на меня. Его полоса здоровья глубоко в красной зоне.

Удар. Брызги крови окропили каменистое плато. Старик испустил дух.

Илья хватал дергающихся своими огромными руками и лупил головами о камни на полу. Сверху им прилетало острием копья. Впрочем, там уже было банальное избиение. Интересный у нас лекарь, однако.

Я оценил обстановку, но на помощь уже не спешил, справятся сами.

Смахнув кровь с клинка резким движением, я вернул его в ножны. Передо мной разворачивалась картина окончательной расправы: Илья, крепко удерживающий кобольда, и Юля, хладнокровно добивающая его копьем. Ни тени сомнения, ни лишнего движения. Только острие, вонзающееся снова и снова, пока трепыхающаяся тварь не замерла окончательно.

Вдвое больше врагов, вдвое выше их уровень. Мы шли сюда с минимальным планом и максимальным риском, рассчитывая на собственную выдержку и то, что игра рано или поздно даст слабину. Но сейчас, когда все было кончено, мне стало ясно: никакого шанса на победу здесь не было. Мы просто оказались проворнее. Последний из них — кобольд-шахтер, с кривым ножом и потрепанной киркой — стал доказательством того, как далеко мы готовы зайти. Он хрипел, захлебываясь страхом, пока Юля забирала остатки его жизни.