Книга Сбой реальности. Книга 1, страница 4 – Михаил Юрьевич Попов

Сидя в этом захудалом кресле, я прокручивал одно и то же: что теперь делать? Четыре года работы — и все в трубу. Или, точнее, в чертов взрывающийся труп. Какой идиот вообще придумал эту механику? Зараза, чтоб ему пусто было… Каждая мысль только сильнее злила, но ясного плана не появлялось.

Вздохнув, я окончательно решил: пора валить домой. Там, может, хоть пойму, как теперь жить дальше.

В полуподвальном помещении студии было теплее. Поднявшись по лестнице, я поежился и запахнулся курткой. Зябко.

— «Вывеску бы ему починить, мигает.» — пронеслось у меня в голове мимоходом. В луже отражение названия студии, одна половина горит нормально, вторая — прерывисто.

[Вывеска студии аркданса: Соломон. Прочность: 50/100]

Я потер глаза. И что, так теперь все время будет?

Монополист в сфере пассажирских перевозок без водителя, компания ДиМейн, образованная от инициалов создателя, Дмитрия Мечникова, исследователя ИИ из России, подал авто. Задняя дверь услужливо распахнулась, и я поспешил внутрь теплого салона.

— Приветствую Вас в салоне, господин. — механически протараторил ИскИн, выражая безэмоциональную вежливость. Я не стал отвечать, просто кивнул. Здесь все равно везде камеры.

С поправкой к закону о морально-этических нормах в отношении роботизированных ИИ долго не церемонились, пролоббировали явственно механические голоса. В современном мире это осталось единственным рубежом, который позволяет с первого взгляда отличить человека от куклы с искусственными мозгами. Может, боялись подмен крупных политиков?

— Да о чем я думаю вообще! Выругался я и, стукнув по подголовнику сидения спереди ладонями, обмяк.

— Плохой день, господин? — решил поддержать меня таксист-без-души.

— Представь, что ты сегодня потерял кропотливый труд четырех последних лет. Каково тебе будет? — понятия не имею, почему я решил излить душу ИскИну. Может, потому что дома никто не ждет?

— О, я был бы невероятно опечален. Хотите, я включу для Вас ободряющую музыку? — безучастно, фальшиво и пластмассово спросил водитель.

— Нет, оставь меня.

Город, в котором я живу, медленно, но верно умирал. Производства давно стали автоматизированными, услуги — бесконтактными, а люди утратили даже видимость необходимости общаться друг с другом. Мы, эгоисты по своей природе, сами довели себя до черты, за которой начиналось вымирание. И это была не война, не нехватка ресурсов, а чистейший эгоизм, разъедающий все изнутри.

На планете осталась «золотая сотня» — те, кто живет в роскоши, управляя этим разрушенным миром, как собственной игрушкой. Остальной миллиард едва сводит концы с концами, цепляясь за любую возможность заработать хотя бы на очередную дозу аркданса.

А он стоит денег! Пятнадцать юдди за дневной абонемент в салоне, тридцать пять у официалов. Разницы, по сути, никакой, кроме того, что тебя могут грохнуть в подпольном салоне, пока ты с браслетом на запястье. У клуба с лицензией с этим построже.

ДиМейн остановился у входа на территорию ЖК. Я вышел из авто и поспешил в свою квартирку — на улице начался дождь.

В лифте до меня, наконец, все дошло. Я потерял персонажа, который поддерживал мое существование и в последнее время даже позволял немного откладывать. Меня пробил холодный пот, когда я понял — начинать заново. Но теперь, кажется, мне будет немного легче. — я ухмыльнулся своим мыслям и посмотрел на перебинтованную руку.