Книга Сбой реальности. Книга 1, страница 116 – Михаил Юрьевич Попов

Таймер перелома был привязан к моему здоровью. Он был, что называется «бесконечным», но в условиях отмены значилось — если здоровье цели достигнет 50 % естественной регенерацией либо вмешательством извне, перелом срастется. До этого момента действовать не было смысла, запас сил не поднимался выше десяти процентов. Я просто никуда не смогу уйти.

Осталось подгадать момент, вынуть из инвентаря нож, применить на него вихрь и уже им оборвать стальные оковы, которыми я был накрепко зафиксирован на койке.

— Здравствуй, Майкл! — начал Саин с порога. Меня блевать тянет от его голоса.

— О, коллега. — осклабился я, приподнявшись.

— Ну что, чувствуешь, как становишься частью команды? Уже готов вступить в ряды Омена? — чертов урод лыбился, похоже, ему часто доверяют такую работу. Не имей я плана, слетел бы с катушек и давно сдался.

— Приступай к маникюру, сучка. — я улыбнулся, зная, какая жгучая, пронизывающая боль ждет меня дальше.

И ждать он не заставил.

Для меня оставалось загадкой, ради чего это все. Пытками они себе верного союзника уж точно не заработают. Максимум — безвольное чучело, способное исполнять приказы. Ставка на это? Да нет, тот же Хаулл, при всех его странностях, создавал впечатление человека, способного видеть хотя бы чуть-чуть дальше своего носа. И такой найм «агентуры» явно был не в его стиле. Тогда что? Освободили бы место, способ им известен. Толкнули бы своего человека.

Твою ж налево, я все понял. Пока меня держат здесь, Омен готовят нужное событие, чтобы скинуть меня, сразу заняв мое место. Едва этот экзекутор получит команду, меня кончат. Значит, время пришло.

Кое-чего они добились. Это как с тренировками собаки Павлова, старинном эксперименте. Я испытываю животный ужас каждый раз, стоит этому человеку войти в комнату. И, хотя, добиться чего-то сколь нибудь значимого им не удалось, на ИИ-психотерапевта я спущу ближайшие бенефиты в полном объеме.

Россказни о том, что я должен стать частью Омена и исполнять приказы, в процессе выдирания ногтей, у меня смешались в какую-то единую пропаганду. Как будто секта какая-то, но чего я ждал, от всей этой ситуации с самого начала дурно пахло. Одно я знал точно — я выпущу кишки этому ублюдку, чего бы мне это ни стоило.

— Увидимся утром, коллега. — рассмеялся лысый, собирая чемоданчик. Последний ноготь он сбросил в баночку, которую наполнял все трое суток.

— Жду… не дождусь… — выдавил из себя я, переживая болевой шок в сознании.

Исследования говорят, что человеческое тело способно адаптироваться практически к любым экстремальным условиям. Раньше люди жили на полюсах, или работали в шахтах в стволах, разрабатываемых вручную. Но боль, сравнимая с терминальной стадией рака, кстати побежденного в тридцатых годах двадцать первого века российским институтом имени Косорукова, была непреодолимой. Так что, я как тот участник эксперимента — вложить в мое подсознание кое-что удалось. Ненависть. Незамутненную, совершенно непререкаемую и чистую, как слеза младенца.

Саин ушел, прихватив свой инструмент за собой. Пора было действовать. В ожидании последних минут перед началом, я прокручивал в голове, что помню об этом месте. Куда мы шли, как. Какие коридоры проходили и как заворачивали. За выход я не беспокоился, на люке хоть и был массивный механический засов, взломать его не проблема. Как жаль, что я ничего не помню о местной системе безопасности. Расположение камер, датчиков, мне неизвестно. Придется импровизировать.