Книга Долг человечества. Том 7, страница 85 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

— Ключ! Глу-у-упый Марк, ключ! Бы-ы-ы-ыстро! — Захрипела Ренгу мне прямо в лицо, яростно хлопая крыльями по моей голове и продолжая когтями держать меня за металлические пластины брони.

Ментальный дурман потянул ко мне свои лапы, пытаясь затянуть в теплое марево сна. Ульяна в моей голове уже плакала, умоляя не уходить.

«Инвентарь» — Мысленно приказал себе я. Перед глазами через долю секунды мигнула серая сетка.

(Старый медный ключ)

(Прочность: 3/10)

«Выбросить» — Мозг сработал на чистом адреналине, вырывая мгновения у наползающей обратно прямо в голову сладкой песни.

Каждое осмысленное движение давалось с таким трудом, что я чуть зубы себе не раскрошил, как тот, из дневника. Он, земля ему пухом, сопротивлялся этому три дня. Гвозди бы из таких людей делать.

Позеленевший от окиси меди ключ материализовался прямо в воздухе над моей ладонью и, не встретив сопротивления, рухнул на камни и костную пыль с металлическим звоном. Сила воли иссякла. Я шагнул вперед, невольно на него наступив.

Уже ничего не видя, кроме сладкой иллюзии, я лишь краем сознания подмечал — Ренгу не сдалась. Для нее человеческие сантименты были, наверняка, пустым звуком, и моих видений она не разделяла. Однако слабость единственного оставшегося близкого двуногого, способного жарить ей мясо, пугала птицу до глубины ее птичьей души.

Через туманную пелену угасшего сознания я смутно, как через грязное стекло, уловил ее лихорадочную возню. Ворона переросток подхватила лапами оброненный ключ, а затем с сердитым скрежетом завозилась у замка медного сундука. Когти скользнули по металлу, Ренгу глухо ругалась разными голосами, подслушанными в основном у мужичья, Наконец, раздался тяжелый, сырой щелчок, совпавший с открывшимся замком входной двери моей съемной двушки.

Древний замок поддался. Крышка приоткрылась, скрипнув, как несмазанная дверная петля.

Едва ли Ренгу знала теорию. Действовала, наверняка, на чистом инстинкте, возможно видя раньше, как кто-то ел подобные «конфетки», а может и я сам. Не помню. Клювом разноцветные ядра она пересчитала. Проигнорировала черную сферу, синюю, серую, и внимание ее привлекло самое яркое, ядовито-зеленое. Схватив его осторожно, лишь краешком клюва, не используя при этом свой человеческий рот, она подлетела на уровень моей груди, взгромоздилась «ногами», уцепившись когтями за мою броню, и беспардонно сунула изумрудный шарик в моей залитый кровью от сломанной и разбитой скулы полуоткрытый рот.

В ту же секунду мир вокруг застыл, как если бы кто-то нажал на паузу.

Вкус ментола, черники и, где-то в послевкусии, хвои. Вкусная конфета. Я машинально покатал вкусный шарик по языку, затем разгрыз и проглотил. Наведенный песней дурманящий туман испарился резко, в лицо плеснули ведром холодной воды, а сладкая колыбельная застряла в воздухе нелепым, оборванным хрипом.

Но не только это. Все остановилось. Капли дождя повисли в воздухе прозрачными стеклянными бусинами. Варя застыла в нелепой позе на самом краю обрыва — ее правая нога зависла над пустотой, а на бледном лице сверкала все та же счастливая улыбка. Следующий шаг она сделает уже в бездну.

Перед моими глазами вспыхнул интерфейс системы. Его мягкое свечение вернуло мне чистоту разума, но все это, наверняка, тоже иллюзия — ядра не останавливают время. Скорее я просто слишком быстро думаю, когтями царапая возможность спастись.