Книга Долг человечества. Том 7, страница 48 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Но, так или иначе, время утекало. Пять сотен человек это огромная, неповоротливая масса, а когда все это приправлено спешкой и разрастающейся паникой, так и вовсе тушите свет. Я могу их понять — часть из них уже давно тут, на полигоне, и они пережили эпидемию и потеряли старый дом, а еще раньше были под гнетом неопределенности у власти и работорговца под боком. Вторых тоже понимал — весь их мир рухнул, сменившись в одночасье бесконечным, непрекращающимся кошмаром. И сейчас их всех снова гнали в непроглядную, пугающую тьму леса где-то в безвестности.

Люди роптали. Из гвалта и суматохи я то и дело выдергивал обрывки тревожных фраз, никто не понимал, почему они должны бросать свою оседлость, свое скудное имущество. Никто им ничего не объяснял — ни время, и не место. Думаю, это можно было бы сделать тогда, когда все мы будем в сравнительной безопасности. Вот, на восточной окраине лагеря, какой-то рослый мужик в грязной куртке выкрикнул, а к нему тотчас присоединилась небольшая группа сомневающихся.

— Куда нам ночью? У меня лялька, нас же там всех поубивают! Почему мы должны⁈

Подобные настроения имеют место быть. Но в текущих условиях, громкие выкрики подобного толка обладают свойствами лесного пожара. Стоит одному начать мутить воду, как вся эта толпа мгновенно превратится в неконтролируемое стадо, как бы грубо это ни звучало.

Подойдя к «бунтующим» против перехода, предварительно кивнув Вячеславу, я сам затушил искорку возможного пожара.

— Видел того парня, которого подстрелили? — Опустил я металлическую перчатку ему на плечо.

— Ты еще кто такой⁈ — Сбросил он мою руку и посмотрел с вызовом, готовый к драке, если придется.

— Голос разума. — Ответил я пространно. — Не усложняй жизнь ни себе, ни ребенку, — я кивнул на младенца на руках молодой женщины, стоящей по правую руку от бунтаря, — если не в твоих планах вынимать из своей семьи стрелы. Или так и задумано?

— Ты меня стрелами нашпигуешь? — Шагнул он вперед, выпятив грудь.

— Саш, перестань… — Прозвучал еще один источник здравого смысла, в виде его, насколько я понял, жены.

— А ты объективную реальность не понимаешь? Или тот, истекающий кровью, кому сейчас в рану тряпье напихивают, это просто спецэффекты такие? Ты не дома, тут даже вопросы не задают. И мой тебе совет, не испытывай мое терпение. И его, — я кивнул в сторону Вячеслава, и тот моментально сфокусировал на нашей ситуации взгляд, однако быстро понял, что вмешательство не требуется, — и будешь жив-здоров.

Не могу сказать, что мои слова подействовали на него целебно, но запал я сбил своей невозмутимостью. Горланить он перестал, а вскоре, буквально несколькими минутами позже, колонна выстроилась и медленно, но верно, начала втягиваться в узкую лесную тропу, уходящую на юго-запад. Часов на восемь, если я верно сориентировался в темноте.

Пожелав Вячеславу счастливого пути и еще раз напутствовав без необходимости не задерживаться и по возможности вести себя тихо, я остался посреди палаточного лагеря один. Были и другие, кто порывались остаться, но там справились прочие «старожилы» полигона, из числа гвардейцев Вячеслава и прочих, кто в голову не только ест и шапку на ней носит.

Передо мной же стояли иные задачи. Весьма нетривиальные, смею заметить, а именно не позволить преследовать людей полковника. Ни мохножопыми, ни очередными убийцами. Посетила меня одна идея, которая, если опустить детали, соотносится с моей личной директивой спасти как можно больше людей и без необходимости не лишать жизней.