Книга Долг человечества. Том 5, страница 105 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Илья из комнаты вылетел первый, на ходу покрываясь трещащими синими сполохами бурлящего электричества. За нами не заржавело — я вынул «грушу» и приготовился было применять ускорение, но пока что придерживал, на всякий случай, рискованно получить часовой откат, и истратить ультимативно сильную способность для выживания в молоко. Варя, словно и всамделишная чародейка, разожгла огонь, буквально, приготовившись швырять огненные шары направо и налево.

С дверью в спальню лидера, откуда доносился выкрик, мы не церемонились — снесли с петель, вырвав ее из косяка с мясом, и влетели внутрь, все трое, пока как Иван задержался позади троицы бойцов и магов, всматриваясь вглубь полутемной комнаты.

Что ж, картина маслом, если гора не идет к Магомеду, то… у кровати полковника стояли трое, хотя правильнее будет сказать четверо. Те самые молодцы-офицеры, о которых мне полчаса к ряду рассказывал Муромец. Почему четверо? Один из мужчин, огромный бритый налысо амбал в латном доспехе, судя по описанию Завьялов, держал на весу брыкающуюся девчонку, сдавливая ей горло.

Слева от здоровяка стоял щуплый, скользкого вида мужчинка с бегающими, мышиными глазёнками, походу Савельев. Ну а третий, Морозов, торчал в самом углу, прислонившись спиной к стене и поигрывая кинжалом необычной формы.

— *нецензурно*, руки убери! — Проревел Илья, а его электрическая оболочка забилась ярче, пока с пальцев не сорвался четкий, моментальный разряд, как дуга, и ударил не в тело гиганта вопреки законам физики, а в землю под ним, выдав фонтан искр и взрыхлив землю.

Амбал нехотя разжал руки, отпустив парламентершу. Та рухнула на колени, уперлась рукой в землю и сильно закашлялась, схватившись за пережатую шею.

— Остынь, Муромец, — оскалился Завьялов, поигрывая желваками. Я считал эту эмоцию, он побаивается моего временного союзника, — время старика вышло, нет нужды устраивать резню, согласись. Ты же знал, что так будет. Так что все, кончилась богадельня, больше нам договариваться нужды нет.

— Артур, это те? — Савельев скривился, бросил на нас масляный взгляд, особенно долго задержавшись на Варе.

— Мои ребята говорят — те. — Ответил великан. — Илья, ты какого хера сюда вообще чужаков пустил? Что, самому разобраться кишка тонка? Решил под каких-то слюнтяев лечь? Мы же предлагали тебе мирный выход, но нет, ты как баран, ля!

— Спокойно, Завьялов, успеешь еще кулаки почесать. — Мягко, но настойчиво потребовал гиганта утихомириться нависающий над бездыханным телом Вячеслава Виктор.

Почему? Что происходит? Я ошибся? Не помогло черное ядрышко, и смерть пришла, не дождавшись исцеления? Но не успел я погрузиться в пучину размышлений, и даже помыслить о том, что прямо сейчас придется убить этих троих, послышался еще один голос.

— А ну пасти позакрывали, щенки.

Негромко, спокойно и размеренно, будто и правда команда для дрессированных собак, проговорил Вячеслав, впечатлив всех присутствующих. Кого-то сталью в голосе и леденящей властностью, кого-то своим чудесным, можно сказать, воскрешением. Меня, к примеру, и тем и другим, да и как погляжу, Варю тоже проняло, ее пламя, бушующее в нескольких сантиметрах от ладони, поутихло.

Тоном это было сказано таким, который сымитировать невозможно, только годы практики и знания, что он имеет вес, голос человека, привыкшего отдавать приказы и не терпя ни малейшего промедления к их исполнению.