Книга Долг человечества. Том 4, страница 21 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

— Н-но… — Затрясся Егор, сжимая в слабых руках переделанное из лопаты копье.

— Быстро! — Яростно защищал я свою разведчицу, поднялся и фактически грудью встал между ней и членами моей фракции.

Но мои увещевания проигнорировала Мира. Меткий выстрел из лука сбил Ренгу, пронзив ее плечо насквозь, и та кубарем слетела с высоты вниз, неудачно приземлившись на землю.

— Я же сказала остановиться. Марк сказал остановиться, какого хрена ты делаешь⁈ — Катя пребывала в ярости и не сдерживалась, отчитывая сейчас лучницу, пустившую стрелу вопреки приказу.

— Защищаюсь! — Не менее зло выкрикнула девушка. — Мне откуда знать, кто это и что тут делает эта тварь!

Я же, словно контуженный взрывом динамитной шашки возле уха, слушал бешеную пульсацию собственного сердца и шел к подбитой птице.

— Да откуда я могла знать! — Сокрушалась Мира, удерживаемая сейчас с одной стороны Борисом, а с другой Микаэлем за руки, разоруженная.

— Тебе же кричали, тупица! — Удивительно, но скромная и робкая Ира сейчас пуще всех внушала лучнице неправоту.

— Боря, бегом к ней, посмотри! — Оттянула от стрелка мужчину Катя, буквально вытащив его за рукав и подняв на ноги.

— Но мы же! Мы же убивали их! Почему?.. Как?.. — До выпустившей роковую стрелу начало доходить, что неслучайно мы, старожилы лагеря, наперебой кричали убрать оружие.

Я на негнущихся ногах подошел к павшей с небес птичке. Склонился, взглянул в четыре прикрытых глаза, приложил ухо к человеческой груди. Сердце бьется, но слабо. Стрела, из тех, что я делал сегодня, с металлическим наконечником, вышла насквозь и древком завязла в мягкой плоти.

Мог ли ее спасти мой нагрудник, что я сделал, если бы лично вручил ей его в лапы, а не оставил как подачку вне лагеря, побоявшись подобного? Не знаю. Но тот факт, что мою подчиненную подстрелили, устроил мне сильнейший раздрай в душе.

Сзади меня обогнул Борис, качнул тучной фигурой и склонился рядом с тельцем, навел свои сложенные ладони поверх раны, не соприкасаясь с телом, и активировал исцеляющую магию, стараясь заживить рану и остановить кровь.

Неожиданно справа появилась Женя. Одарив меня тяжелым взглядом, на несколько мгновений, она перевела взор на Бориса и хлопнула того по ладоням, прервав заклинание исцеления.

— Дурак. — Негромко ляпнула она. — Кто ж рану затягивает, пока в ней стрела? Аккуратно поднимаем ее и несем в лазарет.

— Я… я помочь хотел… Ладно, поднять? Вот так? — Стушевался Боря и принялся исполнять команды более опытного доктора.

— Да. Марк, помоги ему, нельзя тревожить это… эту птицу, чтобы рана еще сильнее не разошлась. — Вновь перевела на меня взгляд Женя, и в отблесках на ее зрачках я видел не только злобу, но и удивление, и даже какой-то интерес.

Я скинул с себя плащ, расстелил его на мокрой, но расчищенной от снега земле, осторожно, словно хрустальный сервиз, мы переложили Ренгу на этот плащ и, взявшись за его края, натянули, как тент, чтобы перенести раненную, будто на носилках. Хотя почему будто, если это они сейчас и есть, эти носилки.

Пока несли, я слушал жалобный писк. Ренгу было больно, никакой тайны в этом нет. Я же кипел от злости. И на ситуацию, и на Миру, и даже на себя самого. Лучница, тем временем, выслушивала нотации от Иры, своей сестры, и старательно прятала взгляд.