Книга Долг человечества. Том 3, страница 94 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Тяжело представить, как я без отдыха преодолевал километр за километром, стаптывая кошмарно сильно ноющие ноги, и подгоняло меня лишь чувство непоправимой утраты, если троих близких мне людей убьют из-за того, что я оказался неосмотрительным. Допустил ошибку новичка, недооценив противника, возгордился своим технологическим гением и посчитал, что врагов у меня больше нет.

Стоянка греллинов осталась на западе от меня, ведь шел я напрямки. Окружающий лес был более менее мне знаком, так что никаких сложностей в передвижении я не испытывал, если только опустить факт дичайшей, граничащей со смертельной, усталости.

Снова на равнины из леса я вышел засветло. Осталась финишная прямая до наших гор, и мне показалось, что за часы лесной прогулки до самого утра мой слух восстановился. Еще я был рад тому факту, что бродящий среди ночи с масляной лампой меж темных стволов деревьев человек не привлек внимание местной нечисти. Никто на меня не напал, даже носа не показал.

Не могу со стопроцентной уверенностью сказать, что у горы все спокойно. Но видимых и слышимых угроз, людей, чего-то необычного я не приметил. Каковы шансы, что я оказался здесь быстрее, чем посланные сюда люди Константина? Отвечу себе честно, они невелики.

Но так или иначе, можно пофилософствовать — отправили их сюда, к моей базе, без спешки. Переход долгий, особенно в составе группы. Я же действовал быстро, ни на что не отвлекался, но порядочно времени убил с того момента, как меня захватили, до текущего часа.

Представив, что несведущему о тропах человеку в экипировке и в составе группы потребуется около десяти, двенадцати часов времени добраться от форта до горы. Тогда я точно не успеваю, ведь я шел точно около десяти часов. Но что, если они остановились где-то на длительный привал? И что, если их вообще не было, и это просто блеф?

Наверное, меня так мутит и я так плохо соображаю из-за всего произошедшего. Но все станет ясно, когда я поднимусь. Если смогу добраться туда живым.

Восхождение я начал, что называется, без подготовки. Ну о каком этапе планирования может идти речь, если и субъектов планирования, быть может, уже и нет в живых? В идеальном мире я бы предпочел не просто морально готовиться к худшему, но еще и проработать варианты, как действовать.

Единственное, что я допустил и относил к категории загадывания наперед, это осмотр близлежащих к горам троп и следов, которые были по пути к западному склону, с которого я и намеревался начать подъем. Никаких странностей, позволяющих мне сделать выводы о сложившейся ситуации, замечено не было.

Да и как тут заметить? Марк — не следопыт, и не егерь какой, читать следы не умеет. А вот влипать во всякое — да, вполне, могёт и практикует. Так что, без лишних расшаркиваний, пора преодолеть подъем, снизу кажущийся невозможным.

Я бы и не заострял внимание на своих размышлениях во время восхождения, ведь ничего путного кроме самокопаний, сожалений и жалости к себе я не обдумывал и не испытывал, если бы не одно «но». На высоте пятидесятиметров, через час после того, как я вступил на первую ступень, я нашел труп. Разбившийся, переломанный всмятку человек.

Не то, чтобы я часто видел, как именно разбиваются с огромной высоты об камни люди, но тут семи пядей во лбу быть не надо. На теле никаких ран, кроме полученных от беспощадного закона всемирного тяготения. Большая лужа крови натекла только в одном месте, тело сюда не принесли уже в таком виде.