Книга Долг человечества. Том 3, страница 117 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

— Нет, — качнул лысеющий мужик головой, — у тебя ж вон, значок возле имени, ты тоже так можешь.

— Как? — Не понимал я.

— Ну… эм, лидер какой-то группы может собирать у себя опыт, а затем передавать его своим членам… Ты разве так не можешь? — Кажется, до Владимира стало доходить, что что-то тут не сходится, и я вряд ли шучу и вывожу его на чистую воду.

— То есть, людей ты не убивал? — Отбросил я пока этот разговор, почуяв что-то неладное, и решил разобраться с этим на холодную голову и в одиночестве.

— Никак нет! — Дернулся он и выпрямился по струнке, только круг жирка из-под кожаной куртки не по размеру выпрыгнул.

Разговор с Владимиром оставил у меня неприятный осадок. Я, оказывается, темен, как подвал. Нихрена не знаю ни про другие группы, ни про то, как устроено вообще взаимодействие между главами таких групп. Выяснилось, что неназванный лидер Коммунистов вел буквально торговлю людьми с Бароном, а последний, в свою очередь, мелкой гребенкой прочесывал полигон и собирал людей под свое ярмо.

Но зачем? В чем принципиальный смысл собирать вокруг себя людей? Не потому ли, что Зи'ир, мой символ возле имени, видимый теперь всем остальным, переводится как «собиратель», и речь все же о людях моей расы и планеты? Еще и незнакомый мне функционал всплыл — каким-то образом глава поселения мог распределять очки обучения внутри группы, и мне виделось это серьезным упущением, что я до сих пор об этом ни сном, ни духом.

Однако, возвращаясь непосредственно к самому Владимиру, я честно ему заявил, что не вижу его в рядах этих людей. Но это пока. Ему придется всю оставшуюся жизнь смывать то черное пятно, в котором он извозился, и зарабатывать авторитет, буквально кладя на это все, что у него есть. Либо у него есть более легкий путь.

Мужик пообещал снять с себя метку прокаженного и сделать все возможное, чтобы коллектив его принял. Клялся и божился, что ничего другого, кроме как защищать Женю, ему не нужно, и он сам себя ненавидит за то, что делал. Я не стал говорить ему о том, что Женя беременна, да и после смерти мужа вряд ли будет готова принять его ухаживания, но ему было, будто, плевать на все мои увещевания.

В целом, он почти слезно просил о снисхождении, но сохранил при этом гордость мужчины. Признал свои ошибки, взглянул в глаза последствиям, произвел переоценку ценностей. Я решил не губить это начинание, и позволил ему остаться в лагере и доказать свою полезность. Однако, я заверил его, что случись что — он первый пожалеет об этом, без всяких разбирательств. И я был услышан.

Времени «собеседования» отнимали немало, время уже за полдень, а все, что я пока сделал — это просто разговаривал с людьми. Но, благо, осталось совсем немножко — всего-то двое человек, и можно будет подводить какой-то итог, сделать нечто вроде собрания, скооперироваться и обсудить дальнейшие действия.

Однако, мне все еще требовалось уделить внимание Жене и Кате. Первой, для того, чтобы точно так же понести свой крест. Второй, дабы выяснить, что же именно произошло в той истории с динамитом и ее пленением. Так что день не спешит заканчиваться, и вряд ли я найду сегодня возможность заняться личными делами.

Оглядев лагерь, я сделал несколько интересных замечаний. Пусть добрая часть новичков слонялась без дела и осматривала окрестности, некоторые уже включились в рабочие процессы, которыми сейчас не слишком умело, но руководила Катя. Она распорядилась поддерживать огонь, перебрать растительность на складе, конкретно Каролине поручила заняться обедом на такую ораву, и та бойко согласилась, двух близняшек напрягла стирать, даже Лизу озадачила, и девочка сейчас, потея и напрягаясь, «чинила» доспехи и снаряжение, которое требовало ремонта. Микаэл же о чем-то разговорился с Борей, и пошел за ним следом, к обсидиановому водопаду.