Книга Долг человечества. Том 1, страница 49 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

— Ручей. Я ведь говорила. И, на правах первооткрывательницы, сама же им и воспользовалась. Вам бы тоже не помешало, а то от некоторых смердит.

Варя отчего-то восприняла это на свой счет, фыркнула и ушла к расселине, ни сказав ни слова. Либо же просто не могла находиться в обществе Кати. После произошедшего или в общем развилась такая неприязнь? Мне невдомек. Тем более, задача стоит куда более конкретная, чем разбираться в человеческих душах. Нужен огонь, нужно согреться, вычистить одежду, и действительно помыться. Еще день-два в такой обстановке, и на очередной ночевке не сможем спать от рези в глазах.

Может ли мне как-то помочь мой навык в разведении огня? Сходу на ум не пришло ничего, а изучение интерфейса в погоне за мыслью привело меня к магазину. Там были и дрова, и трут, и огниво. Но все это — местная валюта, которые я на манер Вари собираюсь называть деньгами. Больно уж долго каждый раз в голове прокручивать «очки достижений». Ведь что это, как не деньги? Но не об этом сейчас. Тратиться на столь прозаическое занятие я не видел экономического смысла. Что, совсем не придумаем, как огонь разжечь? От раздумий меня отвлек голос.

— Всем привет. — Это был Антон, широко зевающий и осматривающий окрестности. — Чем это вы тут заняты?

— Да вот, как пещерные люди, пытаемся разжечь огонь. — Ответил Дима.

Я же молча кивнул лучнику в приветствии.

— Почему «как»? — Спросила Катя. — Вполне себе пещерные.

— Действительно. — Шумно выдохнул Дима.

К попыткам подключился и Антон. Ход его мыслей был почти на сто процентов схож с нашим, и вначале он попробовал несколько камней постучать друг о друга, а затем предложил позвать Варю. Мы ему объяснили, что ее способность так же оказалась бессильной, и проблемой был именно влажный валежник. Что уж говорить о сырых ветках на деревьях, которые полны сока.

Вскоре проснулись и остальные. Первой после прочих из расселины выбралась Женя, а самым последним на свет уже вовсю греющего наши кости солнца показался и Борис. Целительница тотчас принялась выспрашивать Катю о том, отчего она такая чистая и где она помылась, а та, вопреки ожиданиям, не съязвила, а вызвалась показать дорогу до ручья. И, под веселое обсуждение бесполезных мужиков, не способных добыть огня, испарились в чаще леса. Антон не возражал.

Я закусил язык. Но не от того, что Катя оказалась права в нашей бесполезности, а главным образом из-за изменившейся обстановки. Дима сидит перед сырым костровищем и пучит в него глаза, никак не реагируя на обстановку, Антон легкомысленно отпускает жену куда-то, а у меня перед глазами все так же стоит разорванная глотка Лены. Нет, я не призывал никого рефлексировать и устраивать сорокадневный траур, а лишь думаю об осторожности. Но, судя по всему, окружающие не очень-то и разделяли мои опасения. Может, оно и к лучшему?

Мы вновь попытались, и вновь потерпели неудачу. Антон, понимая, что огня иначе не добыть, потратил свою последнюю заначку на тюк с дровами. Сухими дровами. И дальше, кстати, все пошло как по маслу. Сухие волокна травы, мелко порванная сухая кора и огонь занялся, стремительнее нагревая камни, сложенные в костровище.

— Получилось! — Воскликнул Дима, уже час сидящий на корточках.

— Спасибо, Антон. — Поблагодарил я за вклад лучника, а тот кивнул мне, внимательно оглядел, словно не решаясь что-то сказать, но все же, что-то для себя решив, заговорил: