Книга Долг человечества. Том 1, страница 125 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Зато, как я сам заметил, у меня постепенно сходит легкое брюшко, которое неминуемо появляется у неспортивного мужчины за тридцать. Мне хотелось бы верить, что это не от того, что я иногда увлекаюсь так сильно, что забываю поесть. Как вот, вчера, например. А на ночь глядя, так сильно не хотел грузить организм тяжелой едой, что перекусил орехами.

Выбравшись из шатра, я расстроенно оглядел округу: вчерашний туман пусть и сошел, но все опять было мокрым. Твою ж мать, погода здесь хуже среднего. Ставлю две звезды. Но, пусть и придется месить сапогами грязь, по крайней мере видимость хорошая.

Ночью я спал достаточно крепко, чтобы барабанящий по натянутой коже дождь прослушать. Однако, его появление столь скоро после завершения дренажа позволит мне проверить функциональность сбора воды.

Прошлепав по лужам и грязи, я задумался над тем, чтобы отмостить камнем дорожки к шатрам и самым значимым местам этого лагеря. Добрался до нашей душевой, заглянул в чан, торчащий горловиной на улицу. На дне плескалась вода, но не слишком много. Похоже, дождь был несильный.

Плохо то, что для стирки и мытья мы ориентируемся на погоду. Было бы здорово иметь постоянный приток воды, да вот только ближайший к нам водоем неизвестно где. Но даже если мы его и найдем — наш лагерь на пригорке, сделать подвод будет проблематично. А устройство древнегреческих акведуков мне неведомо. И насоса у меня нет.

Вернувшись к почти потухшему костру, я вновь распалил его, используя припрятанные в сарайчике дрова. И осмотрелся — странно, я не вижу ни одного дежурящего. Неужели вчера, в суматохе и блаженстве после помывки, мы забыли распределить, кто будет охранять лагерь⁈

Это нехорошо. Я до конца не хотел прибегать к спискам и повинностям, но, судя по всему, придется. И я намеревался сделать такой список дежурств, но мне не позволили.

— Ранняя пташка. — Заговорили откуда-то из-за спины. Я обернулся.

— Привет, Варь. — Поприветствовал я стоящую и поддерживающую себя на костылях девушку. — Тебе разве можно уже ходить?

— Нужно, так Женя сказала. — Уверенно ответила она.

— Ты как? Присядешь? — Спросил я и пододвинулся на бревне.

— Да. — Согласилась она, прошла неспеша и, тщательно скрывая боль, уселась. — Пойдет.

Была она немногословна, взгляда моего избегала. Сейчас наблюдала за потрескиванием свежих поленьев в огне, словно искала там сакральный смысл.

— Не в курсе, кто сегодня дежурил? — Закинул я удочку.

— Я. — Шокировала меня магичка.

— Как — ты⁈ Ты же…

— А что «я»? Что? Инвалидка? Ну давай, скажи мне это. — Наконец взглянула она на меня, и глаза ее выражали злость и неприятие, но мне показалось, что направлены эти эмоции не на меня.

— Нет, я не это хотел сказать. Просто охранять лагерь на костылях немного странная идея, когда у нас все остальные здоровы. — Попробовал я сгладить внезапно возникший угол.

— Да не телься, инвалидка. Я не чувствую ногу. Почти. Женя сказала, что это нормально, что рассекли нервы, но они срастутся. А то, что дежурила я — так это я и вызвалась. Мне смертельно надоело лежать. И что, теперь ты меня поругаешь?

Я нахмурился. Нет, с одной стороны ругать-то ее не за что. А с другой… какого черта вообще?

— Во-первых, тебе нужен покой. Во-вторых, случись что, как бы ты смогла что-то сделать? Мы тут упарываемся в то, чтобы не допустить каких-то происшествий, не было больше раненых, а все так легкомысленно согласились оставить тебя, едва поднявшуюся с постели, дежурить⁈ — Не знаю почему, но я свирепел от сложившейся ситуации.