Книга Кодекс Практика: Страница 4, страница 40 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Оставалось только одно — использовать собственное тело, тело практика. Тело, которое, как я уже успел убедиться, было гораздо, гораздо крепче, чем у обычного человека. Если уж на Земле пилоты самолётов, или парашютисты, врезающиеся в землю, оставались живыми, то у меня шансы явно были повыше. Тем более я вспомнил слова Кодекса о моей регенерации и способности выживать при травмах, несовместимых с жизнью. Похоже, пришло время проверить это на практике.

Главное, не упасть на скалы, или лёд, потому что там ничего не поможет. А вот если рухнуть в снег, то шанс есть, пусть и крохотный.

Что объединяло все истории, которые я слышал на Земле? Выживали обычно те, кто был максимально расслаблен или без сознания. Те, кто не успевал достаточно испугаться. С этим конечно были проблемы, потому что я откровенно был в ужасе!

Я максимально расслабился и постарался напитать мышцы ци, чтобы они были более готовы к удару, действуя по наитию.

Земля стремительно неслась мне навстречу, я отметил, что вроде падаю довольно удачно, достаточно далеко от скал и деревьев, когда наконец приземлился.

Удар и мир взорвался болью. Всё же в последний миг резкий порыв ветра дёрнул моё тело вбок, и я врезался в склон горы, пробил слой плотного, слежавшегося снега, потом слой льда, а потом, кажется, и сам камень, потому что вокруг меня взметнулась туча из ледяной крошки и щебня. Моё тело пропахало в снегу глубокую борозду и, наконец, остановилось, врезавшись в небольшой сугроб у подножия отвесной скалы.

И что самое удивительное я был жив, пусть и не совсем цел.

Это осознание пришло не сразу, пробиваясь сквозь пелену боли. Я чувствовал себя так, словно меня пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, попутно перепутав все детали. Левая рука висела плетью, не реагируя на попытки ей пошевелить, в плече омерзительно хрустело при малейшей попытке пошевелиться, несколько рёбер с левой стороны, судя по резкой, пронзающей боли при вдохе, были сломаны и, возможно даже проткнули лёгкое, потому что каждый вдох отдавался во рту металлическим привкусом крови. Левая нога ниже колена была вывернута под неестественным углом, а видел окружающий мир я и вовсе, лишь одним глазом. Второе по ощущению заплыло, превратившись о одну большую гематому.

Но я был жив. Жив и это главное. А значит всё будет в порядке, потому что я чувствовал, что талант адаптивности и регенерация уже включились в работу. Да уж, воистину… То, что не убивает нас, делает сильнее.

Странное было ощущение того, как тепло, рождающееся где-то в глубине живота, растекается по телу, добираясь до самых страшных ран. Сломанные кости ощутимо начало покалывать, от чего я кажется ощутил их все до единой, рваные мышцы дёргаться и сокращаться, восстанавливая разорванные волокна. Чувствовал я себя так, словно мне вспороли живот, насыпали тысячу огненных муравьёв и зашили обратно, а они теперь пожирают меня изнутри.

Я попытался подняться, но получалось откровенно плохо. Опираясь на здоровую левую руку, я смог лишь слегка приподнять голову и осмотреться. Я лежал в небольшой, засыпанной снегом расщелине, а вокруг меня, на нетронутом белом покрывале, местами алели пятна моей крови.

Тишина и идиллия, продлившаяся, к сожалению, совсем недолго, потому что в следующий момент небеса рухнули на землю.