Книга Кодекс Практика: Страница 4, страница 11 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Ци в казане изменилась и стала мягче. Лук отдал свою энергию жиру и я взялся за морковь. Были те, кто тёр её в мелкую стружку, но у меня она всегда превращалась в кашу, поэтому нарезать исключительно соломкой, причём тонкой и ровной, желательно одной толщины. Нож ходил вверх-вниз, и оранжево-красные брусочки падали на деревянную доску.

Я забросил её в казан, перемешал, обволакивая маслянистой плёнкой и оставил жариться дальше.

Теперь то, что пахло ци сильнее остальных — мясо ящероптицы. Светлые куски, без застоев, чёрных нитей по волокнам которых всё ещё медленно перетекала духовная энергия. Нарезал на крупные куски размером с абрикос, дабы не пересушить их в процессе и бросил в общий котёл. Мясо зашипело, впитывая в себя ароматы лука и моркови, а я нагнулся у глубоко вдохнул воздух.

Пахнет как надо, но только немного иначе, что неудивительно.

— Эй, парень! — Раздался чей-то голос. — Ты бы поторопился, а то остальные тебя обогнали.

Я не стал отвечать, сосредоточиваясь на процессе и внимательно отслеживая изменения потоков в казане. Мясо должно обжариться до румяной корочки, но при этом не пересохнуть. Раз уж Лан силком заставила участвовать меня в этом состязании, то покажу всё, на что способен, к тому же… я не привык проигрывать. Уж точно не тем, кто задницу от собственного пальца отличить не может.

Когда я почувствовал, что энергия мяса перестала уходить в жир, на нём появилась золотистая корочка, дождался пока оно полностью запечатается и залил всё кипятком. Вода из чайника ударила в раскалённое дно казана и пар взметнулся до неба. Кто-то из толпы ахнул, словно увидел второй взрыв фейерверков, а кто-то одобрительно хмыкнул.

— Ты смотри, — сказал чей-то голос, — Не боится… да и лицо такое, будто знает, что делает.

Я стараясь никого особо не слушать, пропуская слова мимо ушей, начал солить. Следом перец и щепотку зиры, не больше, чтобы не перебить вкус мяса. Горсть кисло-сладких ягод барбариса, которые должны будут отдать свой сок и сделать бульон более терпким… чуть более ярким.

Следом схватил можжевельник и покрутил перед глазами. Тёмные, почти чёрные ягоды, которые я нашёл в самом низу мешка. Растёр их между пальцами, чувствуя, как маслянистая кожура лопалась и выпускала хвойный, смолистый аромат.

— Что это? — Спросил уже знакомый голос.

— Можжевельник, — ответил я, — Добавит дымка.

— Никогда о таком не слышал.

— Ну вот теперь услышал. Говорил же, не моргай!

— Эй, эй! — обратился он к кому-то другому. — Почтенный! Ставку ещё можно поменять? Да? Отлично! Ставлю сто! Нет, к чёрту, пять сотен медяков, всё, что сегодня заработал! Ну же, родненький, теперь не подведи меня, а то жена убьёт и в следующий раз будет торговать уже моим мясом.

Я усмехнулся, бросил ягоды в казан и подождал, пока бульон снова закипит, а затем засыпал рис.

Дважды промытые драконьи слёзы. Рис лёг на мясо ровным слоем, впитав в себя первую порцию жира, а затем добавил воды на палец выше крупы. Осталось только утыкать поверхность головками чеснока, причём прямо в шелухе, неочищенными. Десять головок, равномерно по всей площади казана. Со временем, чеснок должен был пропариться, стать мягким и сладким, но главное отдать свой аромат рису.

— А чего это он его не почистил? — Спросил ещё кто-то.