Книга Кодекс Практика: Страница 2, страница 87 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Вэй захрипел, вцепился мне в запястье, пытаясь оторвать мою руку. Его ногти царапали мою кожу, но я не чувствовал боли. Я чувствовал только жар, разливающийся по мышцам, и какое-то порочное удовольствие от того, что живое существо так жалко и беспомощно бьётся в моей хватке.

— Отпусти! — заорал Лун, увидевший, что что-то пошло не по плану, но не бросился на помощь, а попятился к выходу, сжимая в руках мешочек с моими пилюлями, которые я так долго вываривал и на которые имел такие планы. — Отпусти его, урод!

Я повернул голову. Посмотрел на Луна и улыбнулся. Вот только я не хотел улыбаться, мои губы растянулись сами.

А потом я сжал пальцы.

Горло Вэя лопнуло, как переспелый фрукт, кровь горячим, липким фонтаном ударила мне в лицо, заливая глаза, рот, затекая за воротник. Я жадно вдохнул, и этот божественный запах ударил в голову сильнее любого вина. Вэй захрипел, забулькал, его ноги подкосились, и он начал оседать на пол, всё ещё цепляясь за мою руку.

Я не отпустил, опустился вместе с ним на колени, всё ещё сжимая пальцами его размозжённую шею, чувствуя, как хрящи и позвонки трутся друг о друга под моей ладонью. Вэй бился в конвульсиях, его глаза закатились, изо рта пошла розовая пена.

В какой-то момент его тело обмякло. Но мне этого показалось мало.

Я отпустил его горло и перехватил его за волосы, запрокидывая окровавленное лицо кверху. Левой рукой схватил его за челюсть. Пальцы, с этими странными, заострившимися ногтями, легко проткнули кожу, вошли в щёки изнутри, и я потянул.

Вэй издал последний, булькающий звук, когда я разорвал его лицо пополам, от подбородка до виска. Кровь хлынула с новой силой, теперь уже смешиваясь с серой жижей мозгов, потому что я зашёл слишком глубоко. Я замер на мгновение, глядя на свои руки — они были красными от запястий до локтей, и ногти на них заострились ещё сильнее, став похожими на чёрные, загнутые когти.

— Ты… ты… — прошептал Лун, стоящий на четвереньках у двери. Он уронил мешочек. Духовные камни и кровавые пилюли выкатились на пол, зловеще поблёскивая в свете камина. — Демон!!!

Я встал. Медленно, плавно, как кошка перед прыжком. Внутри всё горело, и эта боль была усладой. Жилы, казалось, вот-вот порвутся, но меня это не беспокоило. Я шагнул к Луну.

Он заверещал. Вскочил, метнулся к двери, но его ноги заплетались от паники. Я догнал его в одно мгновение, моя рука легла ему на плечо, и пальцы впились в мышцы.

Лун закричал.

Я развернул его к себе, сжимая плечо так, что кости хрустнули и сломались, и он повис на моей руке, как тряпичная кукла, не в силах стоять. Его здоровая рука метнулась к моему поясу, выхватывая нож, который я купил у кузнеца.

Лезвие клинка вошло мне в бок, чуть выше талии, но я даже не вздрогнул. Да, боль была. Острая, короткая, но она тут же тонула полыхающем внутри меня огне.

Лун ударил ещё несколько раз, неверяще смотря на меня круглыми глазами.

— Как… Да как ты…

Я не дал ему договорить. Схватил его за запястье, сломал его, легко, словно сухую ветку. Кость хрустнула, и рука повисла под неестественным углом. Лун заорал, но я уже занёс левую руку и вонзил пальцы ему в живот.

Мои ногти легко пробили кожу, мышцы, вошли внутрь, в тепло и влагу. Я потянул на себя, и кишки Луна, скользкие, тёплые, хлынули наружу, налипая на мои пальцы, на его одежду, на пол. Он захрипел, начал заваливаться вперёд, и я встретил его, прижав к себе, словно в объятиях.