Книга Кодекс Практика: Страница 2, страница 61 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Шаг за шагом, день за днём, методично, последовательно, без рывков и истерик. Я очищу своё тело с помощью Кодекса, с помощью правильного питания, с помощью тяжёлого физического труда, с помощью медитаций, которые я теперь знал, как делать правильно. Я накоплю ци. Может быть, это займёт месяц, может быть, год, может быть, десять лет. Плевать, потому что практик — это путь к бессмертию. А путь не измеряется сроками, он измеряется тем, насколько ты готов по нему идти.

Да, я собирался стать сильным, но не ради мести, хотя она была бы приятным бонусом. Не ради того, чтобы доказать что-то старейшине, который даже не знает моего имени, а ради самого себя. Потому что это был мой путь и то, чего я всегда подсознательно хотел, никогда не проговаривая вслух. И никто, ни Фэн, ни Сумо, ни все старейшины секты Парящего Меча вместе взятые, не имели права указывать мне, куда идти.

Я развернулся и медленным шагом пошёл к спуску.

Первым делом мне нужно было в ремесленный квартал. Только желательно подальше от того места, где жил плотник. Я, конечно, мог бы прийти к Сан Лину, попросить у него работу или хотя бы временного пристанища, тем более он сам предлагал, планируя пользоваться моими знаниями. Только я не хотел туда идти, потому что это означало бы возвращение к той же модели поведения, которая уже привела меня на дно. Хватит, я больше не хотел был просителем. Теперь я буду выступать с позиции силы.

Увидел первую попавшуюся на пути кузницу: низкое, приземистое строение из тёмного камня, с широкими воротами, которые были распахнуты настежь. Изнутри доносился ритмичный стук молота и шипение раскалённого металла, окунаемого в воду. Перешагнул порог.

Внутри было жарко, впрочем, чего я хотел, учитывая, что в помещении стоял горн, внутри которого пылали угли, отбрасывающие багровые отсветы на стены. Рядом с горном, на массивной металлической колоде, лежала раскалённая полоса металла, и над ней, сжимая в руке тяжёлый молот, возвышался кузнец.

Он был стар. Лет шестидесяти, наверное, или даже больше — трудно было сказать точно, потому что его лицо, изрезанное глубокими морщинами, обветренное, обожжённое, казалось вылепленным из той же глины, что и горн. Руки его, голые по локоть, были покрыты шрамами и ожогами, мышцы перекатывались под кожей с каждым ударом молота. Явно тоже практик, иначе как бы он мог в своём возрасте так легко управляться с тяжёлым инструментом, да ещё и в таком пекле?

Старик поднял голову, заметил меня, но продолжил работать. Лишь когда закончил, засунув полосу металла обратно в горн, соизволил обратить внимание.

— Чего надо? — грубовато спросил он, не настроенный на беседу.

Я молча развязал мешок и высыпал содержимое на пол у входа. Ободья от колёс, погнутые, местами сломанные. Обломки ножей, топориков, искореженный вок и медный котёл, сплющенный с боков.

Кузнец опустил молот, подошёл ближе, присел на корточки и начал перебирать моё богатство. Его пальцы, толстые, узловатые, с обломанными ногтями, двигались удивительно бережно, словно он ощупывал не гнутый металл, а что-то хрупкое, драгоценное. Он брал каждую вещь, вертел в руках, подносил к свету, щупал края, даже понюхал пару раз, определяя, что за сплав перед ним.

— На помойке нашёл что-ли? — спросил он, не поднимая головы. — Мусор не принимаю.