Книга Кодекс Практика: Страница 1, страница 71 – Артем Сластин, Игорь Маревский

Я машинально прикрыл мешочек рукой. Там было двести пятьдесят семь медяков — всё, что я заработал за два дня. Моя единственная надежда расплатиться с долгом. Я его взял то, чтобы сразу штраф выплатить, да разрешение получить, а оно вон как вышло.

— Не отдам, — сказал я тихо, но твёрдо.

— Чего? — переспросил коренастый, будто не расслышал.

— Я сказал, не отдам. Это мои деньги. Мне самому нужны.

Подростки переглянулись и расхохотались.

— Слышь, он говорит, не отдам! — заржал долговязый. — Да ты посмотри на себя, поварёнок! Ты же доходяга, каких свет не видывал, а нас двое. Отлупим тебя, да делов недолго. Так что не упорствуй!

Они шагнули вперёд, заходя с двух сторон и окружая меня. Я отступал, пока не упёрся спиной в стену какого-то сарая. Долговязый поигрывал обломком доски, коренастый просто сжимал кулаки.

— Давай по-хорошему, — сказал долговязый. — Отдай монеты, и иди себе дальше. Никто тебя бить не будет.

— Я сказал — не отдам, — повторил я, чувствуя, как внутри закипает злость.

Всё. Хватит. Меня били в первый день, меня хотели ограбить вчера, меня чуть не загрызли псы, меня унизили перед Чжан Бо, мне выписали штраф, который я не могу оплатить. И теперь эти щенки думают, что могут просто так подойти и забрать последнее?

Да пошли они.

— Ну, сам напросился, — осклабился долговязый и замахнулся доской.

Я не стал ждать. В детдоме нас учили: если драка неизбежна, бей первым. И бей так, чтобы противник не встал.

Я рванулся вперёд, уходя от удара доски, и врезал долговязому кулаком в челюсть. Удар вышел не ахти, это тело явно раньше если и дралось, то нечасто, и силы в нём толком не было, особенно после двух дней изматывающей работы. Но неожиданность сработала. Долговязый охнул, пошатнулся, выронил доску и схватился за лицо.

— Ах ты тварь! — заорал коренастый и бросился на меня.

Я встретил его броском в ноги, собираясь перебросить через себя, но не получилось. Он был тяжелее и устойчивее. Мы сцепились, покатились по земле. Он молотил меня кулаками по рёбрам, по лицу, я пытался закрываться и тоже бил куда попало — в живот, в бока, в голову, ругаясь на чём свет стоит. Но по очкам я явно побеждал, сказывался большой опыт драк, да и противника я не жалел, методично вколачивая в него кулаки и не обращая внимания на его вопли боли. Если понадобится, я ему глотку перегрызу!

Долговязый оправился и подскочил сзади, схватил меня за волосы, дёрнул голову назад. Коренастый, пользуясь моментом, врезал мне в солнечное сплетение. Воздух вышибло из лёгких, перед глазами поплыли круги.

— Держи его! — крикнул долговязый. — Сейчас я ему врежу как следует!

Я понимал, что, если они сейчас меня вырубят, то всё, конец истории. Деньги заберут, а без денег меня ждёт лишь каменоломня, а там и смерть маячит неподалёку. Надо было что-то делать, но сил почти не осталось.

Коренастый навалился сверху, прижимая меня к земле, а долговязый уже занёс ногу, чтобы пнуть по голове.

И вдруг долговязый заорал. Заорал так сильно, как орут от дикой, невыносимой боли. Пронзительно, на одной высокой ноте, захлёбываясь криком.

Я с трудом повернул голову и увидел, как он пытается оторвать от своей ноги пса. Знакомого мне пса, с рваным ухом, которого я вчера огрел костью. Пёс вцепился мёртвой хваткой чуть выше щиколотки, мотал головой, и из-под его зубов уже текла кровь.