Книга Бескрайний архипелаг. Книга VII, страница 108 – Артем Сластин, Эльнар Зайнетдинов

Мы держали курс к безопасной зоне, которую подруга Раджеша отметила на карте кружком с плюсиками. Там можно встать ночью на якоре, и оттуда до ближайшего водоворота — пара часов хода. Проблема в одном: до сумерек мы не успевали даже при попутном ветре. Разве что срезать напрямую, через зону с восклицательными знаками. Именно так мы и решили поступить. Выбора особо и не было. Либо так, либо ночевать в потенциально опасном месте.

Несколько часов прошли на удивление спокойно. Экипаж расслабился. Горизонт оставался чист. Единственная неприятность заключалась в том, что навигационный стол сканировал океан лишь в радиусе пятидесяти километров. Дальше не пробивался никак, даже с помощью ультимативной способности Сумрака. Он попробовал трижды и после крайнего раза отошёл от стола. Разорялся за потраченные впустую камни бездны.

На цифровом полотне картинка мало отличалась от привычной. Морские обитатели шли стаями: шорпы, донные кусачи, прочая рыбья мелочь. Глубина — три с половиной километра. Всё весьма донельзя привычно.

Когда мы вошли в зону с восклицательными знаками, я предупредил экипаж по рупору. Матросы подобрались, руки легли на канаты. Прошла минута. Десять. Полчаса.

Ничего не происходило.

А потом каждому из нас одновременно пришло системное сообщение:

Внимание! Вы оказались подвержены негативному эффекту.

Срок действия: неизвестно.

Эффект: неизвестно.

После всех баек о Штире системное уведомление кувалдой ударило нам по нервам. Я огляделся и увидел, как Такеши медленно положил карту на стол. Сумрак перестал жевать спичку. Мы переглянулись, и говорить было не о чем. Никто не понимал, чего ждать и откуда.

Я выглянул в окно. Большая часть матросов на палубе настороженно смотрела в мою сторону.

Рупор сам оказался в руке.

— Без паники! Держите глаза открытыми. Учуете любую странность — сразу доложите офицерам.

Корабль шёл ровно. Волны привычно бились о борт. Это и было самым жутким. Всё выглядело нормально, но интуиция била тревогу. Одно дело — видеть опасность. Тогда мозг включается, руки находят оружие, рот отдаёт команды. Совсем другое — ждать удара неизвестно откуда.

До безопасной зоны оставался час.

Надсадный вопль поднялся снизу:

— Карау-ул!

Мы с Такеши рванули одновременно. Ступени загудели под сабатонами, пролёты мелькали один за другим. На центральной палубе уже собралась толпа. Канониры жались плечом к плечу, и никто не говорил ни слова.

— Дайте пройти.

Расступились. Я шагнул к одной из пушек и оглядел место происшествия.

На палубных досках лежал Оливер. Матёрый боец из бывшего Братства. Я видел его в деле: жёсткий, быстрый, из тех, кого просто так не одолеть. Теперь от него осталась лишь кожа, натянутая на кости. Лицо провалилось внутрь. Пальцы скрючились и почернели у суставов. Тело усохло так, точно пролежало в пустыне несколько лет. Но запах стоял не трупный, а сухой, химический.

За спиной кто-то тихо выругался сквозь зубы.

Такеши присел рядом, не касаясь тела. Долго вглядывался. Потом встал и отошёл к переборке.

— Проклятье! Что здесь произошло? Кто-нибудь видел? — спросил Молотов.

Один из канониров подался вперёд. Голос у него подрагивал, но не от страха, а от злости, которой некуда было деться.

— Всё нормально у него было. Стоял, смотрел в бойницу, как и я. Полминуты прошло, не больше. Оборачиваюсь — а он уже…