Книга Первый сезон, страница 19 – Елена Крыжановская

— Если проживу на свете достаточно долго, у меня тоже будет большой опыт и прошлое. Но надеюсь и тогда не мыслить, как взрослые! Как вы, госпожа.

— Чего именно в моих мыслях ты не можешь принять?

— То, что дети для вас не люди.

— Как ты можешь? — возмутилась лесная принцесса. — Кто же они тогда?

— Несовершенные существа. Похожие на людей, но меньше, слабее, глупее… Ничего не знающие, не чувствующее, непонимающие. Их стараются беречь, потому что рассчитывают, что из них в конце концов получатся "настоящие люди" вроде вас, взрослых. А когда дети не желают этого, взрослые злятся. Как вы сейчас, госпожа.

Дик поклонился. И когда поднял глаза, лицо прекрасной феи в самом деле пылало гневом.

— Как ты смеешь, мальчишка! Я всей душой стараюсь помочь, а ты!..

— А не надо мне помогать вырасти! — резко осадил ее Дик. — Мне и так хорошо. Прожил достаточно, чтобы понять, что самым грубым оскорблением в устах взрослых всегда будет "мальчишка!" Крайняя степень возмущения и презрения. Готов слышать это всю жизнь. И готов отвечать на вызов. Доказывать, что я человек, и со мной придется считаться так же, как с любым взрослым. И с другими детьми им придется считаться тоже. Но для этого мне нужен меч… Согласиться стать как вы, — проще. Только не для меня!

— Это будет первый случай на свете, — уже снова улыбаясь, предупредила его Келлерлиса.

Дик равнодушно пожал плечами: будет, так будет.

— Но имей в виду, вечный возраст, человек удерживает сам. Дэкайская способность это всего лишь позволяет. Если ты почувствуешь сам, что вырос, твой возраст изменится. Ты станешь взрослым снаружи, когда станешь взрослым внутри.

— Сколько вы даете мне времени, госпожа, чтобы приобрести достаточный опыт и необратимо стать взрослым изнутри? — спросил Дик, слегка хмурясь.

— Десять лет… двадцать, — с легкостью ответила Келлерлиса.

Дик нахмурился ещё больше.

— Не знаю, смогу ли прожить столько. Но если буду жив, непременно постараюсь навещать вас каждые десять или двадцать лет.

— Ты мог бы приходить и почаще, — окончательно сдалась Келлерлиса. Ей хотелось объяснить строптивому мальчишке, что она уже не сердится на него. — Я всегда буду рада видеть тебя.

— Не будете. Потому что останусь таким же. И вы каждый раз будете вынуждены признать, что ошиблись.[2]

Лесная принцесса нежно обняла его за плечи.

— Буду рада признать ошибку. Мне с трудом верится в это… Это невозможно, неслыханно… Но, быть может, у тебя и получится. Мне всё больше кажется, что я буду очень сожалеть, если ты изменишься. Оставайся таким, как сейчас, Дик. Тем более, если сам так хочешь… Ох, но что я скажу своим сестрам?

— Скажете, чтобы перед посвящением они закрыли глаза, — усмехнулся Дик. — Или сделайте меня невидимкой. Когда взрослые говорят со мной, не видя меня, например, в темноте, всегда принимают за равного.

Лицо Келлерлисы тоже осветилось улыбкой. Круг света трепещущий вокруг нее, словно фея была светлячком, стал ещё ярче.

— Мне жаль, что я дала тебе повод для неуважения. Я вела себя недостойно, как… взрослая. Прости.

— Не обижаюсь. Привык. К тому же, мне легко вас понять, госпожа. Надеюсь, если проживу достаточно, то смогу, наконец, сам смотреть на взрослых, как на людей.

— Буду ждать тебя каждый год, Дик. Не исчезай надолго.