Книга Песнь Перна, страница 315 – Энн Маккефри

Первым делом он извлек яйцо и поместил его в кожуру, старательно засыпав горячим песком. Потом поспешил в соседнюю бухту, где выбрал местечко значительно выше полосы прилива.

Ему пришлось немало потрудиться, прежде чем он нашел подходящие камни, высек искру и разжег костерок из сухой травы и веточек. Когда огонь разгорелся, он насадил желтохвостку на прутик и поместил над костром, едва сдерживаясь, чтобы не съесть ее полусырой. Никогда еще обычная рыба не казалась ему такой восхитительно вкусной! С тоской взглянув на море, он возмущенно выругался. Рыба так и выпрыгивала из воды, как будто дразня его. Тогда он вспомнил, как Менолли говорила: самое лучшее время для рыбалки – на восходе и закате, а также после сильного ливня. Неудивительно, что в середине дня улов оказался таким скромным.

Обгоревшие на солнце места жгло огнем. Пьемур забрался поглубже в окаймлявший бухту лес, поискать воды и фруктов. Там он набрел на знакомые, но необычайно высокие кусты съедобных клубней. Для пробы он выдернул несколько стеблей и с отвращением отбросил: земля кишела червячками. Но паразиты быстро попрятались в рыхлую почву, а белые клубни были на редкость большими… Пьемур с подозрением взял один и, повертев в руках, осмотрел со всех сторон. Выглядел он вполне обычно, разве что был гораздо крупнее тех клубней, которые ему доводилось видеть. Мальчик так проголодался, что решил его съесть.

Вернувшись к затухающему костру, он подкинул в огонь веток, вымыл клубень и нарезал тонкими ломтиками. Поджарил один на острие ножа и осторожно попробовал. Возможно, причиной был голод, но ему показалось, что он в жизни не ел ничего вкуснее: корочка аппетитно хрустела, а мякоть была мягкая и нежная. Пьемур быстро приготовил остальные ломтики, съел и сразу почувствовал себя значительно лучше. Тогда он еще раз сходил в лес и набрал столько клубней, сколько смог унести.

Когда прилив отступил, он снова пробрался на мыс и был вознагражден за усердие парой крупных желтохвосток. Он изжарил их на ужин вместе со здоровенным клубнем, а потом откопал яйцо и подготовил его к переноске, поместив в наполненную горячим песком кожуру.

Он снова шел всю ночь, пока светили обе луны, а отыскав место для ночлега, лег так, чтобы его разбудили первые лучи восходящего солнца – нужно успеть наловить рыбы на завтрак.

Прошло еще два дня. В последний вечер путешествия Пьемур наконец осознал, что уже довольно давно не видел ни файров, ни драконов – и вообще никаких живых существ, кроме парящих в небе диких птиц. Он решил на следующий же день устроить себе жилье – как только найдет подходящую бухточку с широким песчаным пляжем и удобным местом для рыбалки. Яйцо твердело на глазах, – значит, Рождение не за горами.

В тот вечер он снова задумался: что гонит его на запад, все дальше от холда и Вейра? И понял – ему по душе открывать новые бухты, видеть перед собой то бескрайние просторы песчаных побережий, то неприступные скалистые утесы. А главное, он сам себе хозяин! Теперь, когда у него было достаточно еды, к тому же довольно разнообразной, затянувшееся приключение стало ему решительно нравиться. Он мог поспорить на что угодно: в этих местах еще не ступала нога человека. До чего же здорово быть хоть в чем-то первым, а не тащиться по чужим стопам Оборот за Оборотом, как все школяры до него.