Книга Песнь Перна, страница 250 – Энн Маккефри

— Вот уж никак не думал, что они выберут для такого поручения мальчишку, – с сомнением продолжал старший горняк.

— Мне уже четырнадцать Оборотов, мой господин, – сказал Пьемур, тщетно пытаясь придать голосу басовитость.

— Да ты не обижайся, парень.

— Я и не собирался. – Пьемур был доволен, что голос его даже не дрогнул.

Рудокоп замолчал и взглянул на небо. Но вовсе не в ту сторону, где было солнце, отметил про себя Пьемур. Увидев, как потемнело лицо мастера, мальчик тоже поднял глаза. Непонятно, с чего он так перекосился при виде трех драконов… Правда, Падение прошло лишь три дня назад, но вид драконов в небе в любое время вселяет уверенность.

— Корм и воду найдешь в сарае, – не сводя глаз с небосклона, проговорил старший горняк, рассеянно махнув рукой в сторону ветхой постройки.

Пьемур послушно взял скакуна за повод, в душе надеясь, что и для него в сарае тоже что-нибудь найдется. Вдруг мастер выругался и опрометью бросился в дом. Не успел Пьемур довести скакуна до сарая, как хозяин догнал его и сунул в руку маленький мешочек.

— Вот то, за чем тебя прислали. Займись своим скакуном, а я пока займусь незваными гостями.

От чуткого уха Пьемура не ускользнула ни тревога в голосе горняка, ни намек, что ему лучше не попадаться на глаза всадникам. Он без лишних слов засунул мешочек в висевшую на ремне сумку. Когда хозяин выходил из сарая, паренек старательно качал воду, спеша напоить скакуна. Но как только рудокоп скрылся в доме, Пьемур занял наблюдательную позицию, позволявшую ему без помех видеть единственное ровное место на всем участке, где могли сесть драконы.

Приземлился только бронзовый. Оба синих уселись на вершине хребта, как раз над отверстием копи. Стоило Пьемуру взглянуть на великана, который, раскинув крылья, опустился на землю, как ему сразу стало ясно, почему помрачнел мастер. Хотя до своей ссылки на Южный Древние из Форт-Вейра не часто показывались на людях, Пьемур узнал Фидрант’а по шраму от укуса Нити, тянувшемуся через все бедро, а Т’рона – по надменной позе. Пареньку не нужно было слышать голос: было и так ясно, что за годы изгнания повадки предводителя не изменились. Мастер со сдержанным поклоном отступил в сторону, пропуская Т’рона, который, похлопывая себя по ляжке летными перчатками, небрежной походкой прошел в дом. Хозяин, прежде чем последовать за ним, оглянулся в сторону сарая, и Пьемур проворно юркнул за своего скакуна.

Теперь нетрудно было сообразить, почему рудокоп отдал ему мешочек. Пьемур исследовал его содержимое: на ладонь высыпалась кучка синих камней. Из них только четыре были огранены и отшлифованы, остальные, размером от ногтя до мелких неровных кристалликов, не обработаны. Синие сапфиры очень ценились в цехе арфистов, а такие крупные, как четыре ограненных, вставлялись в орден, служивший знаком отличия мастера цеха. Четыре ограненных камня? Значит, в скором времени четыре новых мастера поменяют столы? Интересно, будет ли среди них Сибелл…

После короткого размышления Пьемур осторожно опустил обработанные сапфиры себе в сапоги – по два в каждый. Он пошевелил ногами, чтобы камни провалились поглубже. Правда, их острые грани больно упирались в щиколотки, зато теперь наверняка не вывалятся. Мальчик уже было собрался снова запихнуть мешочек в сумку, но потом задумался. Вряд ли, конечно, Т’рон снизойдет до того, чтобы обыскивать какого-то ученика, но из-за камней пустая сумка подозрительно оттопыривалась. Осмотрев кожаный мешочек и убедившись, что на нем нет эмблемы цеха рудокопов, он привязал его к кольцу седла рядом с фляжкой для воды. Потом снял куртку и, сложив ее так, чтобы значок арфиста оказался внутри, повесил на рукоятку насоса. А штаны, припорошенные дорожной пылью, из синих давно превратились в грязно-серые.