Книга Песнь Перна, страница 209 – Энн Маккефри

Она смахнула слезы и, проглотив последнее рыдание, смело взглянула в расстроенные лица арфистов.

— А я-то все приставал к тебе: научи да научи потрошить рыбу! – протяжно вздохнул Сибелл. – И еще удивлялся, что тебе не хочется. Я найду кого-нибудь другого – теперь мне понятно, почему тебе это так неприятно.

— Что ты, Сибелл, я с радостью тебя научу. Помогу, чем сумею, и с рыбой, и с лодкой. Пусть я простая девчонка, но я стану лучшей арфисткой во всем цехе…

— Полегче, Менолли, я тебе верю, – рассмеялся Сибелл при виде ее горячности.

— Я тоже! – тихо и значительно произнес Пьемур. – Я и не знал, как тебе жилось в Полукруглом. А хоть кто-нибудь там слушал твои песни?

— Только Петирон, а когда он умер…

— Теперь, Менолли, я понимаю, почему тебе так трудно понять, как важны твои песни. Конечно, после всего, что тебе пришлось испытать… – Сибелл легонько сжал ее руки, – не так-то легко поверить в себя. Обещай мне, Менолли, что теперь ты будешь верить! Твои песни так важны для всех – для цеха, для мастера-арфиста и… для меня. Мастер Домек пишет блестящую музыку, но твои песни приходятся по сердцу каждому – холдеру и ремесленнику, крестьянину и моряку. Твои песни говорят о том, что понятно всем: о файрах, о том, как Брекка звала Ф’нора и Кант’а… Они помогут изменить затхлую атмосферу, которая чуть не погубила тебя дома… Пойми, девочка, нельзя не верить в свой особый дар. Да, нужно знать пределы своих возможностей, но нельзя из ложной скромности ставить себе пределы!

— Вот что мне всегда нравилось в Менолли: голова у нее на месте, – с назидательностью старого дядюшки изрек Пьемур.

Менолли взглянула на приятеля и залилась смехом, а вслед за ней захохотал и сам Пьемур. Наконец-то у нее с души спал невыносимый груз тоски. Девочка расправила плечи и, вскинув руки в знак того, что все прошло, радостно улыбнулась друзьям.

Файры радостно закурлыкали. Красотка весело заворковала и потерлась головкой о щеку Менолли, а Кими сонно чирикнула, насмешив всех троих.

— Ну что, Менолли, тебе уже лучше? – спросил Пьемур. – Тогда нам лучше идти – не годится заставлять ждать лорда-холдера, а тем более мастера Робинтона. Ты получила ремешок, я умылся – давайте двинемся к виноторговцу.

Менолли нерешительно замялась.

— Ну, что еще? – приподняв брови, добродушно спросил Сибелл.

— А вдруг лорд Грож узнает, что это я подбила Бенису глаз?

— Только не от самого Бениса, – фыркнул Пьемур. – К тому же сыновей у него – пятнадцать, а королева – всего одна. И ему не терпится поговорить с тобой о ней. Даже мастер-арфист не знает о файрах столько, сколько знаешь ты. Так что вперед!

У Менолли отлегло от сердца: лорда Грожа интересовали только файры – и в особенности его собственная королева. Все четверо – Робинтон, Сибелл, лорд Грож и она сама – уселись за стол в сторонке от остальных; на плече у каждого красовалась огненная ящерица. Менолли было и боязно, и смешно: надо же – она, новенькая, попала в столь изысканное общество! Лорд Грож, несмотря на отрывистую речь и устрашающие гримасы, оказался очень милым собеседником, и постепенно девочка забыла о своих опасениях по поводу злосчастной стычки с Бенисом. Она выслушала подробный рассказ о Рождении Мерги и понимающе заулыбалась, когда лорд Грож, смачно гогоча, принялся вспоминать, сколько волнений он тогда пережил.