Онлайн книга «Песнь Перна»
|
К счастью, в тот вечер все пребывали в хорошем расположении духа – еще бы, сам Ф’лар удостоил Януса беседой, а если погода продержится, завтра можно ожидать богатого улова. После Падения рыба всегда поднимается на поверхность кормиться упавшими в воду Нитями, и на этот раз фронт Падения прошел как раз над Нератским заливом. Утром рыба пойдет косяками. А коли на Януса в кои-то веки снизошло благодушное настроение, то и все в холде были рады расслабиться, тем более, что ни единая Нить не долетела до земли. Так что не было ничего удивительного в том, что Менолли призвали повеселить собравшихся. Она спела два длинных сказания о драконах, а потом песню, прославляющую бенденских командиров крыльев – в Морском холде должны поименно знать своих всадников. «Полукруглый расположен на отшибе. Может быть, в Вейре было новое Рождение, а мы и не знаем», – размышляла девочка. Но Ф’лар наверняка поведал бы Янусу о таком событии. Вот только расскажет ли Янус Менолли? Ведь она не арфист, которому положено знать о подобных вещах. Рыбаки требовали все новых и новых песен, но девочка устала. Тогда она заиграла им напев, который они могли исполнить сами, и все подхватили его огрубевшими от соленых ветров голосами. Она увидела, как отец недовольно смотрит на нее, хоть и поет вместе с остальными. Может быть, он не хочет, чтобы она, девочка, играла мужские песни? Но почему? Ведь она так часто исполняла их раньше, когда был жив Петирон. При мысли о несправедливости у нее вырвался вздох. Интересно, что бы сказал Ф’лар, узнай он, что в Полукруглом обязанности арфиста исполняет какая-то девчонка? Все говорят, что он человек справедливый и дальновидный и к тому же превосходный всадник. О нем и его супруге, госпоже Лессе, даже песни слагают. Она спела их в честь сегодняшнего визита предводителя Вейра и заметила, что лицо Януса слегка прояснилось. И снова пела до тех пор, пока не почувствовала: больше она не сможет издать ни единого звука. Как жаль, что никто в холде не может сменить ее ненадолго, дать ей хотя бы краткую передышку. Менолли оглядела лица собравшихся – нет, никто из них даже в барабан-то бить как следует не умеет, не то что сыграть на гитаре или дудочке. Вот почему на следующий же день она стала учить одного мальчугана искусству игры на барабане – ведь под барабан можно петь столько разных песен. А один из двух детишек Сорил, занимавшихся у нее, вполне мог бы освоить дудочку. Но кто-то (не иначе как Селла, с горечью подумала Менолли) немедленно доложил Мави об этом новшестве. — Тебе же запретили всякую отсебятину! — Но учить мальчика бить в барабан – никакая не отсебятина… — Учить детей музыке – дело арфиста, а никак не твое, милочка моя. Скажи спасибо, что отец сейчас в море, а то он бы задал тебе хорошую порку, непременно задал бы. Так что давай-ка лучше без глупостей. — Разве это глупости, Мави? Вот если бы вчера вечером мне помогали барабанщик и трубач… Мать предупреждающе подняла руку, и Менолли прикусила язык. — Ты поняла меня? Никаких вольностей! Вот и весь разговор. — А теперь займись светильниками, пока рыбаки не вернулись с моря. Это занятие неизменно приводило Менолли к комнате Петирона. Она стояла пустой, из вещей, принадлежавших старому арфисту, в ней ничего не осталось. Девочка вспомнила о запечатанном послании, которое дожидалось своего часа в отцовском хранилище записей. А что, если мастер-арфист ждет от Петирона ответа о сочинителе песен? Почему-то Менолли была совершенно уверена, что в письме говорится и о ней. Но что толку думать об этом? Знай она даже наверняка, все равно ничего не поделаешь, мрачно размышляла Менолли. И все же она не смогла удержаться и, проходя мимо комнаты Януса, украдкой взглянула на лежащий на полке пакет, который не давал ей покоя. |