Книга Список Лили Беннетт, страница 22 – Кэтрин Дайсон

Как бы ни роптала в душе Лидия на нынешнее свое место жительства, однако пребывание под родительским кровом неизменно радовало хотя бы одним.

Девичники по четвергам.

Теперь уже никто не помнил, как эта традиция завелась – произошло это задолго до появления Лидии на свет, – но в какой-то момент вечер четверга стал временем святым и сокровенным, и женская часть семейства неизменно приберегала его для важной задачи: есть в свое удовольствие и решать судьбы мира.

Состав участниц за годы менялся, но ядро оставалось все тем же. Ага и Бася, единственные сохранившиеся из изначального состава, обладали решающим словом в вопросе, кто будет допущен в эту святая святых. Кому-то пропуск предоставлялся по праву рождения, кто-то попадал сюда по замужеству.

Одно было совершенно ясно: как и в мафии – если уж если ты сюда попала, то попала.

В последний четверг каждого месяца они не готовили сами, а заказывали что-нибудь из ресторанов. В этот конкретный четверг остановились на индийской кухне. Каждый раз, когда заказывали что-нибудь жирное или острое, Ага после еды произносила коротенькую молитву – в виде извинения перед своей покойной матушкой, которая не выносила острого и жирного. Ага клялась и божилась, что, стоит ей забыть о молитве, ночью с ней непременно приключается изжога, и до того скверная, что иначе как проклятием с того света не объяснить.

Впервые услышав моление о карри, Лидия чуть не рассмеялась вслух, но теперь обычно склоняла голову в молчаливом согласии. Хотя она, в отличие от матери, не была ревностной католичкой, но и сама иной раз безмолвно молилась о том, чтобы небеса в изобилии ниспослали Аге лекарственных средств.

В конце концов, как сама Лидия обнаружила за минувшие годы, изжога – это вовсе не смешно.

Нынче вечером Ага, впрочем, была в прекрасной форме и после двух-трех бокальчиков белого вина занимала собравшихся увлекательной повестью о своей ссоре с новой парикмахершей в салоне за углом.

— И теперь у меня волосы вообще не укладываются! – провозгласила она, сурово сводя брови. – Вы только посмотрите.

Она драматически показала на короткие волосы, подстриженные все в том же стиле, какой она носила с середины восьмидесятых, – некогда темные, теперь они стали цвета перца с солью, причем с заметным преобладанием соли.

— После ухода Мэнди там все пошло кувырком, – фыркнула она.

Лидия встретилась глазами с сидевшей на другом конце стола Милой и с трудом сдержала смешок. Прическа у Аги выглядела совершенно такой же, как и всегда.

— Áга! – кротко укорила подругу Бася. – Ты слишком строга к бедной девочке. Отлично выглядишь.

— Совершенно как всегда, – одними губами выговорила Мила, прикрывая рот рукой, и Лидия все-таки засмеялась, но тут же притворилась, что просто чихнула.

Ага с подозрением покосилась в их сторону.

— Прости, – невинно прощебетала Лидия. – Сенная лихорадка.

Вообще-то сенной лихорадки с ней в жизни не приключалось, что не мешало Лидии год за годом использовать ее как отличную маскировку для внезапных приступов неуместного веселья.

Ага снова подняла руку, словно поправляя прическу, и все еще раздраженно скомандовала:

— Бася, передай-ка мне лепешки.

Но подруга лишь улыбнулась, протягивая Аге тарелку, и легонько покачала головой, словно говоря: «Ну что ты за человек такой».