Книга Зачарованная река, страница 176 – Ребекка Росс

— Я тоже хочу для Мэйзи жизни лучшей, чем была у меня, – согласился Торин, как если бы их дочь спала в соседней комнате. – Я хочу измениться, но мое тело не молодо, сердце эгоистично, а душа устала. Я смотрю на нас и вижу два разных пути. Я – смерть, а ты, Сидра… – Он протянул руку, чтобы коснуться ее лица – так нежно, словно она могла исчезнуть под его пальцами. – Ты – жизнь.

Целительница закрыла глаза под его лаской. Когда Торин убрал руку, она посмотрела на него и прошептала:

— Значит ли это, что мы не можем существовать как одно целое?

Торин ждал этого вопроса. Он хотел ответить ей еще в саду, когда она дала понять, что они – полные противоположности.

— Нет. Это значит, что без тебя меня нет.

Он почувствовал, как она задрожала. Его руки лежали на ее бедрах, и ему страстно захотелось притянуть ее ближе, но разговор еще был не окончен.

— Ты сказала, что чувствуешь, будто подвела меня и Мэйзи. – Торин сделал паузу, у него внезапно перехватило дыхание. – Ты никогда не подводила ни меня, ни нашу дочь. Я знаю, что сейчас наша жизнь изменилась… и ты вольна выбирать. Если ты решишь пойти своим путем, я расторгну наши обеты и отпущу тебя. Но если в твоем сердце найдется место для меня… останешься ли ты?

Сидра обхватила его лицо ладонями. Ее глаза были как роса, а голос – теплым, как летняя ночь, когда она прошептала:

— Да.

Торин взял ее руки и поцеловал волдыри на ладонях. От вида мучений, которые она претерпела ради него, сердце защемило.

Они стали единым целым как раз в тот миг, когда рассвет начал проникать в окна. Торин обнимал Сидру в лавандовом свете, его пальцы скользили по изгибу ее спины и плеч.

Воин не мог описать свои чувства к ней, но они обладали силой проникать ему под кожу, делать его открытым и уязвимым. В душе капитана все еще оставались уголки, которых он стыдился. Он боялся полностью впустить Сидру в свою жизнь, позволить ей увидеть его самые худшие стороны, прикоснуться к окровавленным ладоням из его снов. Но затем он открыл глаза и увидел ее, связанную с ним в настоящем и прошлом, добровольно переплетающую свою судьбу с его.

— Торин, – выдохнула она. Ее черные волосы рассыпались по плечам, когда она пошевелилась.

— Сидра, – прошептал он, и ни один звук не был для него слаще.

* * *

Джек боялся, что если он не поговорит с Мирин сегодня, то это сделает Адайра. Он проснулся с головной болью, но худшее было уже позади. Юноша умылся и оделся. Его плед пришел в негодность после атаки Северного короля. В шерсти появилась дыра, как будто секрет, скрытый в узоре, быстро выходил на поверхность, и вид этого вызвал у Джека дурные предчувствия. Он накинул плед, решив продемонстрировать его ветхость. Мирин увидит это и поймет, почему ему нужно поговорить с ней.

Бард сложил свою искореженную арфу в футляр и закинул на спину. Он не знал, что делать с инструментом, но не хотел, чтобы тот просто лежал в его комнате как напоминание о могуществе Бэйна Губителя. Джек находил утешение в ощущении знакомой тяжести арфы; инструмент, хоть и поврежденный, все еще казался ему щитом, и теперь он был готов к любому исходу этого дня.

Юноша нашел Адайру в библиотеке, за отцовским столом. Перед ней были разложены книги и бумаги, а также коллекция сломанных перьев. Перстень лэрда блестел на ее руке. Джек заметил кольцо сразу, как только она его надела, потому что Адайра редко носила украшения – только половинка монеты, связывавшая их, обычно висела у нее на шее.