Книга Зачарованная река, страница 147 – Ребекка Росс

— Этот клинок зачарован, – заявил он. – Как именно?

Мирин склонила голову набок.

— Я не знаю. Твой отец никогда не говорил мне, а я никогда по-настоящему им не пользовалась.

Его отец. Это было впервые, когда Мирин произнесла это слово за столько лет, и Джек не знал, как к этому отнестись. Может быть, таким образом она предлагала ему задать вопросы, которые он носил в себе годами?

Джек вложил клинок обратно в ножны.

— Мама… – Он потерял мужество. С трудом выговаривая слова, он взглянул на Мирин. – Мой отец… он причинил тебе боль? Поэтому ты отослала меня на Большую землю? Чтобы не вспоминать о нем, когда ты смотришь на меня?

Мирин взяла его за руку. Сначала ее нежность привела юношу в изумление.

— Нет, Джек. Ты и Фрей были рождены в любви. – Она сделала паузу, и Джек услышал ее хриплое дыхание, вызванное приступами кашля. – Я любила твоего отца, а он любил меня.

Любила. Она говорила о нем в прошедшем времени, и Джек не стал настаивать. Не так, как он сделал бы это раньше, – с горечью, нетерпением и злобой. Он нежно сжал ее пальцы, и Мирин улыбнулась ему грустной, но искренней улыбкой, а потом ее рука выскользнула из его ладони.

— Я вижу, ты занят работой, – сказала она более спокойным тоном, указывая на чернильные пятна на его пальцах.

— Да. Новая баллада.

— Не могу дождаться, чтобы услышать ее, – произнесла Мирин, отступая. – Не буду отрывать тебя от музыки.

Джек хотел сказать, что она ни от чего его не отрывает, что он хотел, чтобы Мирин осталась и поговорила с ним еще немного, хотел наверстать упущенные годы.

Но он также чувствовал беспокойство матери. Она была встревожена, хотя и слишком горда, чтобы признаться в этом.

Мирин выскользнула из комнаты, притворив за собой дверь. Джек застыл на месте, изучая клинок.

Он знал, что никогда больше не спросит у матери о своем отце, но теперь у него был другой способ узнать правду.

Этим способом был клинок в его руках, созданный из стали и чар.

Сидра проснулась в пустой постели. Она задержалась под одеялом на мгновение, давая глазам привыкнуть к утреннему свету. Потом провела рукой по той стороне постели, где обычно спал ее муж, и обнаружила, что та остыла, словно Торина не было уже долгое время.

С тяжелым сердцем Сидра поднялась. Она с удивлением обнаружила, что в очаге горит огонь, в котелке варится каша, а в чайнике кипит вода. Но Торина нигде не было видно, и целительница, нахмурившись, выглянула в окно. Двор был пуст, лишь растения танцевали на утреннем ветру.

Она подошла к задней двери и приоткрыла ее.

Воин стоял на коленях в саду. Сидра с удивлением наблюдала, как в одной руке он держал котенка, а другой вырывал сорняки. Он выкорчевывал все дикие растения, которым она позволила вырасти среди трав и овощей, и складывал их в кучу. Она опустила взгляд, почувствовав, как что-то зацепилось за ее чулок, – остальные кошки собрались на крыльце, где Торин оставил для них миску с молоком.

Сидра не знала, что и думать, но улыбнулась, снова посмотрев на мужа.

Он не слышал, как открылась задняя дверь, и упорно продолжал работать, в конце концов отпустив котенка, чтобы собрать сорняки. Затем он подошел к краю сада и перебросил их через каменную ограду. Сидру это позабавило – она всегда относила сорняки в кучу вниз по склону. Целительница вышла, чтобы поприветствовать мужа.