Книга Зачарованная река, страница 140 – Ребекка Росс

На руке было два неглубоких пореза, из которых сочилась дурно пахнущая кровь.

Тихий голос, выкованный годами тренировок, приказал ему встать: «Встань и иди, промой эти раны, пока они не загноились еще сильнее».

Но капитан не хотел этого делать; он боролся с непреодолимым желанием оставаться в укрытии, в безопасности. Никто и близко не подошел бы к зарослям чертополоха – никто, кроме Адайры, бабочек и пчел. Он посмеялся про себя над этой грустной мыслью.

Так он и лежал там, среди чертополоха, окутанный утренним туманом.

Вскоре он услышал свое имя, донесенное ветром:

— Капитан Тамерлейн!

Он слышал этот зов снова и снова, словно мычало стадо коров. Торин пополз глубже в заросли, не обращая внимания на иголки, потому что больше всего на свете он не хотел, чтобы стражники увидели его таким – трусом, который сбежал и теперь даже не мог подняться на ноги, не мог промыть раны и подобрать свой меч, который он потерял, как мальчишка.

Он лежал и молился, чтобы они все ушли. Он уткнулся лицом в землю, стиснув зубы от боли, и попытался успокоить свой разум. Он гадал, как долго заклинание будет действовать. День? Неделю?

Ему нужно было вставать.

«Вставай же!»

И тут Торин увидел ее. Она шла мимо зарослей чертополоха, ее темные волосы привлекли его внимание в тумане.

Сидра…

Воин тотчас же пополз к ней. Девушка его не видела, она уходила, но ее черные волосы были его ориентиром в тумане. Сидра была его убежищем, и Торин с трудом поднялся на ноги.

На мгновение он покачнулся. Мир завертелся, а туман был обманчив. Он потерял жену из виду и снова почувствовал боль в руке, панику и страх, которые заставили его бежать. Но этот страх был ничто по сравнению с тем, что он почувствовал, когда разомкнул губы, чтобы окликнуть ее по имени.

– Сидра!

Имя звенело у него в голове, но с губ не сорвалось ни звука – вокруг была только гулкая тишина.

Торин попытался снова, но его голос пропал. Он не мог говорить и понял, что причиной тому был первый удар зачарованным клинком.

Он споткнулся о груду камней. Этот звук заставил Сидру обернуться, и Торин увидел, как она вновь появилась из тумана.

Он заметил, как расширились ее глаза, когда она увидела его, изможденного и отчаявшегося.

— Торин, – выдохнула она и протянула руку.

Он не мог удержаться на ногах и оперся на нее – женщину, которая не доставала ему даже до плеча, и все же сумела его удержать.

И даже когда Торин уткнулся лицом в ее волосы и зарыдал, он не издал ни звука.

Сидра слушала шум дождя, стоя у кухонного стола и перемалывая бесконечную гору трав. Она измельчала их, казалось, уже целую вечность, пока у нее не онемели руки и пока все смеси, которые она могла приготовить, не были приготовлены и нанесены на раны Торина. Рана на его плече быстро заживала – неглубокий порез, зачарованный страхом. Но рана на предплечье, та самая, которая лишила его голоса… Сидра не могла остановить ее медленное, непрерывное кровотечение. И хотя зачарованные раны, будучи мучительными, при должном уходе заживали вдвое быстрее обычных, что-то явно шло не так.

«Чего же мне не хватает? Кроме своей веры…» – с досадой подумала она, откладывая пестик.

Сидра смотрела на разложенные по столу сушеные травы, свежие пучки, свисающие с деревянных балок, горшочек с медом, миску со сливочным и маленькую баночку с растительным маслами. Ей не хватало чего-то, что могло бы исцелить рану Торина и вернуть ему голос, но она не знала, чего именно.