Книга Бесконечное пламя, страница 223 – Ребекка Росс

Адайра отважилась подойти ближе. Сердце у нее бешено колотилось. Наверное, Джек уже пропел балладу без нее, и девушка не знала, что произошло.

Под сапогом хрустнула ветка.

Джек вскинул голову. Глаза у него были темными и страшными, будто он смотрел сквозь нее. Адайра остановилась, не заметив в его взгляде узнавания. Он видел ее, но не узнавал, и она протянула к барду руку.

— Джек, – прошептала она.

Бард резко втянул воздух. Она поняла, что в этот миг он узнал ее, потому что его лицо исказилось одновременно от облегчения и страдания, словно ее голос пробудил его ото сна.

– Адайра, – сказал он, делая шаг к ней.

Арфа выпала из его рук, упав на землю с металлическим звоном, от которого Адайра вздрогнула. Джек никогда не обращался с инструментом так неосторожно.

Он протянул к ней руку с отчаянием на лице, когда из огня выбросило язык пламени. Между ними вспыхнул огонь, неровный, с синей сердцевиной, и Адайре не оставалось ничего иного, как попятиться от обжигающего жара. Он был таким ярким, что девушка закрыла глаза. Пот выступил у нее на лбу, пропитал ее одежду.

Адайра встала на колени на границе кланов, опершись руками о землю, в ожидании, пока пламя утихнет. Когда жар спал, она открыла глаза. Огонь погас сам собой, а лес заволокло дымом.

— Джек, – крикнула Адайра, вставая. Она закашлялась от едкого воздуха и поспешила вперед. – Джек!

Девушка вышла туда, где он стоял. Шарила в дыму, по углям, тлеющим на земле, как осколки рубина. Страх будто когтистой лапой впился ей в грудь, и она подавила рыдание, пытаясь отыскать на земле обгорелое тело.

От Джека не осталось ни следа. Никакого намека на то, куда он подевался. Вокруг были лишь пепел и обугленная линия на земле – граница, отметившая, где закончился пожар. Тут Адайра заметила что-то блестящее, что-то целое и невредимое среди дымившихся руин.

И девушка застыла на месте, глядя на нее.

На арфу Джека.

Когда ветер только-только задул с севера, Фрей забеспокоилась. Они с Мирин заперли ставни и собрали в саду последние плоды, но мама вела себя спокойно: заварила чай и ткала на станке, как в любой другой день.

— Не бойся, – с улыбкой сказала она.

Девочка пыталась отыскать в себе такое же мужество, каким обладала ее мать, но тут завыл ветер. Стены задрожали, а двери задребезжали, будто кто-то хотел ворваться в дом. В щелях засвистел холодный и безжалостный ветер, и огонь в очаге вдруг погас. Потухли и лучины, пока в доме не осталось ни одного огонька, разгонявшего темноту.

Фрей тогда очень испугалась, но Мирин по-прежнему спокойно заговорила с ней:

— Гроза скоро пройдет, милая. Иди-ка, ложись ко мне в кровать, и я расскажу тебе историю.

Фрей сняла сапоги и сделала, как велела Мирин, устроившись под теплым боком у мамы в темной спальне. Но голос Мирин звучал странно и хрипло, будто слабел.

— Кажется, мне нужно вздремнуть, Фрей, – сказала она, не в силах закончить рассказ.

Фрей слушала, как дыхание матери становится глубже, когда та засыпала. Пока Мирин спала, девочка лежала с широко открытыми глазами и смотрела в потолок, опасаясь, что ветер в любой момент сорвет крышу.

— Мама, – позвала Фрей, не в силах больше тревожиться в одиночестве. – Мама, проснись.

Женщина не отзывалась. Фрей стала звать громче, трясти мать за плечи. Но Мирин крепко спала, и ее дыхание было медленным и затрудненным.