Книга Бесконечное пламя, страница 162 – Ребекка Росс

Он считал, что белый цветок – это лед, если вспомнить, каким тот был холодным, когда рос на ветке. Но у Торина все еще не было соли и пламени.

Он побежал на ближайший крофт, случайно оказавшийся крофтом Мирин. Прошел через южную стену и застал Мирин у ткацкого станка.

— Я прошу прощения за это, – сказал лэрд, хотя его голос был недоступен для ее ушей.

Торин взял из кухни деревянную бадью и свечку с каминной полки. Еще он забрал кремень, а потом бросился обратно в долину, где его с простодушным нетерпением и надеждой ждали Хэп и ферли.

Торин положил свечу и кремень на камень – он уже весь дрожал, как в тот раз, когда впервые убил человека. Но теперь его дрожь была вызвана лишь возбуждением, кипевшим в крови, из-за чего дыхание стало прерывистым, а зрение обострилось. Схватив бадью, лэрд помчался к берегу, замечая по пути каждую тень, каждую хранимую землей тайну.

Он опустился на песок, глядя как приливает и отливает волна.

— Можно взять у тебя немного соленой воды? – спросил он у моря.

Океан ответил страшной волной и сбил Торина с ног. Вода прошла сквозь него, и его пробрал озноб. Торин не мог понять Леди Рим Морскую Пену: было это разрешение или отказ, но лэрд был готов на все. Он зачерпнул полную бадью соленой воды и заглянул в нее, чтобы убедиться, что там не прячется никто из морских духов. Вода была чистой, без следа золотистых нитей, плавников или глаз, и Торин понес бадью в долину.

Неподалеку уже сгрудилось несколько камней со старательно нахмуренными лицами, а три ольховых девы в ожидании нервно переплетали длинные, похожие на побеги пальцы.

Торин слышал, как они перешептываются, когда снова опустился на колени. По бороде у него стекал пот, он посмотрел на все, что собрал, и повторил про себя загадку: «Лед и пламя сделай одним целым. Разлученных сестер примири и сведи вместе. Омой солью и напитай кровью – все вместе сложи, и будет уплачен твой долг».

Без сомнения, все на месте.

Торин взял импровизированный пестик и принялся измельчать цветы, лежавшие на камне. Когда подошли другие духи, цветы уже превратились в ароматную кашицу. Торин чувствовал, как духи сверлят его взглядами, и ему хотелось прогнать их прочь. Ему не нужны были зрители, но казалось, что несправедливо отказывать им в этом зрелище.

Он прервал работу, глядя на размазню из толченых лепестков. Что дальше? Соль или пламя? Или может, ему нужно сделать надрез на руке и капнуть сначала крови?

Торин решил начать с огня, добавить воду, а в конце кровь. Он взял кремень, чтобы выжечь искру, и когда зажигал свечу, то услышал, как стоявшие вокруг духи ахнули. Взглянув на них, он увидел, что они отпрянули с искаженными лицами.

— В чем дело? – резко спросил он.

Рядом остался только Хэп, хотя даже духа холмов встревожил огонь.

— Торин, ты уверен?

— «Лед и пламя», – повторил лэрд. – Да, я уверен. Почему ты во мне сомневаешься?

— Я…

Слова, которые хотел сказать Хэп, замерли у него на языке, едва он открыл рот. Дух холмов только покачал головой, отчего с его волос дождем посыпались цветы, и отступил.

Торина так одолевала досада, тревога и усталость, что он даже не задумался, что мог неправильно разгадать загадку. Он поджег цветы и смотрел, как они занялись. Он уже зачерпывал ладонями соленую воду, когда раздался гулкий хлопок, и его сбило с ног ударной волной.