Книга Бесконечное пламя, страница 144 – Ребекка Росс

Когда Брекканы начали бить Игэна, Джек почувствовал, как в душе зашевелилось что-то холодное и скользкое. Они били барда снова и снова, пока тот не свалился на обочину, истекая кровью в траве и уронив сломанную арфу.

Некоторое время Игэн лежал, не двигаясь. Началась гроза, над его головой завыл ветер, взъерошив ему волосы. Наконец дождь заставил его пошевелиться, и Игэн пополз домой. Но им двигала не любовь к музыке, а злоба, острым, сверкающим клинком вонзившаяся ему в сердце.

Воспоминание оборвалось.

Джек поежился, приходя в чувство. Но тут же открыл глаза, когда услышал голос Адайры.

— Кая!

Бессмертная, похоже, выбилась из последних сил, пока делилась своим прошлым, и в изнеможении откинулась на спинку стула. Адайра поспешила о ней позаботиться, встала и нежно промокнула пот у нее со лба.

— Вот, сделай глоток, если сможешь. – Она поднесла чашку гра к губам Каи.

Та вздохнула, но выпила. К ней постепенно вернулся нормальный цвет лица, и фея взглянула на Джека – ей было любопытно, что он думал о барде из ее воспоминаний.

Джек был в растерянности. Он нахмурился и встал, беспокойно вертя головой, пока не хрустнули шейные позвонки. Он подошел рассмотреть висевший на стене скелет, гадая, Игэн ли это. Элспет говорила, что никто не знает, как Игэн на самом деле закончил свои дни, но раз Брекканы относились к нему настолько враждебно, как Джек увидел в воспоминании Каи, вполне вероятно, что бард принял мучительную смерть.

Джек стал вспоминать, что еще Элспет рассказывала об Игэне.

Одни легенды гласят, что толпа отрубила Игэну руки и отрезала язык, оставив умирать медленной, беззвучной смертью. Другие – что Игэн уступил народу клана, поклявшись никогда больше не извлечь ни единой ноты, если его оставят в живых. В-третьих рассказывается, что его тело не нашли, что Игэн вместе с арфой, должно быть, утонул в водах окружавшего дом озера.

Джек принялся перебирать ноты на столе. Он пробежал их глазами, и его пронзила тревога от того, что он увидел. Музыка была зловещей, искореженной завистью, алчностью и гневом. Джек нагнулся, чтобы прочесть все, хоть мелодия и вселяла в него тревогу.

Это была баллада об огне. О Лорде Пепле.

Джек собрал все страницы. Ему нужно было изучить мелодию позже, разобрать ее по косточкам. Подойдя к стене с останками и сломанными арфами, он обнаружил полку с покрытыми плесенью книгами и свитками. Он принялся шарить по ней и нашел и другие ноты – на отдельных листах, в сшитых тетрадях, заполненных корявым почерком Игэна.

Джек просматривал недописанную балладу, когда с полки прямо ему на ногу упала какая-то книжка. Он прервался взглянуть, что это, и удивился, заметив, что почерк был явно не похож на каракули Игэна. Джек поднял книгу. Первая половина была оторвала, а то, что осталось, грозило того и гляди развалиться. Он осторожно пролистал хрупкие страницы.

«А вот и другие истории, которые я собрала на Западе…»

Джек не почувствовал, что Адайра подошла к нему сзади, пока она не обняла его за пояс, положив подбородок ему на плечо. Она прочла эти строки вместе с ним и в тот же миг вздрогнула.

— Всемилостивые духи! – прошептала она.

— Что такое, Адайра?

Она опустила руки. Джек повернулся, чтобы хорошенько взглянуть на нее. Адайра смотрела на выведенные на усеянной пятнами странице слова с возбужденным блеском в глазах.