Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 54 – Ши Цзин

В комнате сидела маленькая девочка-служанка, у которой только начали отрастать волосы^[60]. Была ли она приставлена к Ю Фанъинь, неизвестно, но при виде целой толпы совсем растерялась: не знала, куда руки и ноги деть. Только после окрика старшей служанки девочка сообразила, что нужно подать чаю, принести теплой воды и полотенце.

Цзян Сюэнин молча глянула на нее и не удержалась – стала рассматривать комнату. Похоже, та Ю Фанъинь, которую она знала, сюда даже не заходила. Здесь не было ни груды книг для чтения на досуге, ни дорогих тканей, ни новомодных безделиц, ни заморских часов… Призрачное ожидание чуда, охватившее Цзян Сюэнин в тот момент, когда она бросилась спасать незнакомую девушку, постепенно рассеялось, уступив место неумолимой реальности. Ни надежд, ни иллюзий у нее не осталось.

Только теперь она впервые внимательно поглядела на Ю Фанъинь. Та не могла переодеться при посторонних, да к тому же, наверное, испугалась до полусмерти. Она лишь осторожно сняла с плеч чужую накидку, велела девочке-служанке принести тонкое одеяло, закуталась в него и повернула к Цзян Сюэнин побледневшее лицо.

Внешность у Ю Фанъинь была приятная: брови точь-в-точь листья ивы, глаза словно косточки абрикоса, губы как спелая вишня. Однако во взгляде ни капли живости или очарования. Так выглядит лицо деревянной куклы, вырезанной неумелым уличным ремесленником, – застывшее и безжизненное. Под левым глазом чернела родинка в форме слезинки – признак несчастной судьбы, по мнению стариков. Цзян Сюэнин пыталась найти в этом лице хотя бы тень другой Ю Фанъинь, но, присмотревшись, поняла: ее подруга из прошлой жизни бесследно исчезла…

Ю Фанъинь никогда прежде не ловила таких взглядов. Спасительница словно пыталась увидеть в ней кого-то другого. В глазах незнакомой барышни читалась беззвучная скорбь, будто она смирилась с действительностью, но еще помнит недавний прекрасный сон. Ю Фанъинь невольно сжала пальцы, открыла рот, однако не смогла вымолвить ни слова.

Цзян Сюэнин постояла немного, моргнула и коротко бросила растерянным служанкам:

— Уходите.

Те в замешательстве переглянулись, но возразить не посмели. Даже девочка, не понимавшая, что происходит, послушно вышла. В комнате остались только Цзян Сюэнин и Ю Фанъинь, которая наконец, запинаясь, заговорила:

— Б-благодарю вас… за то, что спасли мне жизнь…

Но барышня подняла руку и кончиками пальцев провела по лицу, когда-то близкому и дорогому, а теперь ставшему словно чужим. Она убрала со щеки выбившуюся прядь и, будто во сне, прошептала:

— Да, благодарность не помешает. Чтобы спасти тебя, я потеряла единственного человека, на которого могла опереться…

Ю Фанъинь остолбенела, а Цзян Сюэнин усмехнулась, понимая, что словами дела не поправишь, но все равно попыталась:

— Я заметила, что умирать тебе не хотелось. Впрочем, ты уже побывала во дворце Янь-вана^[61] – чего теперь бояться? Постарайся прожить свою жизнь достойно, чтобы не опозорить эту плоть.

Тело принадлежало Ю Фанъинь, которая не заслужила таких резких слов, но как унять горечь в душе? Цзян Сюэнин была обычным человеком и не могла заглушить разочарование.

Когда Ю Фанъинь в недоумении распахнула глаза, тоска, охватившая Цзян Сюэнин, начала усиливаться с каждым мгновением. Слишком велика была разница. Вторая барышня хотела заговорить, но осеклась. Все, что она носила в себе, – мысли, надежды и чувства – высказать было некому, и оно снова ушло куда-то вглубь.