Книга Железная леди для Священной империи, страница 62 – Dimash Suleimen

В итоге огромная миска обжаренной в свином жиру ботвы была опустошена дочиста, не осталось ни единого листика. Кристиан под конец даже собрал остатки жирной подливы со дна посуды, вымазав её знатным куском овсяного хлеба.

После полудня Марта взяла дочку с собой на дальний склон холма, чтобы продолжить сбор барбариса. Однако Ильза вместо спелых ягод принялась аккуратно срывать и складывать в свою корзинку нежные, едва пробившиеся зеленые побеги и почки со стеблей кустарника.

— Матушка, а давай сегодня вечером мы пожарим к ужину эти молодые побеги барбариса! — предложила девочка.

После того как Марте удалось сытно накормить мужчин ботвой, которую обычно бросали свиньям, приготовление барбарисовых почек уже не вызывало у нее никакого страха. В конце концов, раз уж сами сушеные ягоды стоят так дорого, то и молодые побеги наверняка обладают целебной силой, уж точно они куда ценнее ботвы батата.

Свежие листья барбариса, конечно, имели заметный горьковатый привкус. Но какая бы горечь ни скрывалась в зелени, она не могла устоять перед щедростью Ильзы, которая заставила мать сыпануть на сковороду добрую ложку дорогого сахара. В итоге вечернее блюдо из припущенных барбарисовых почек вышло на славу: сперва язык чувствовавал легкую пикантную горчинку, но стоило распробовать зелень, как она сменялась приятной сладостью и тонким лесным ароматом. Три мужчины, которые весь день провели на тяжелых земляных работах, от такого угощения ощутили небывалый прилив аппетита. Они сметут со стола большую часть ячменных лепешек, что напекла Марта и до последней капли осушат котелок с густой овсяной кашей.

С того самого дня и до тех пор, пока их собственный огород у пруда наконец не дал первый настоящий урожай, приходившие на подмогу Фридрих и Кристиан чуть ли не каждый день лакомились на усадьбе Ганса блюдами из трав, которые в деревне считались исключительно кормом для скота. Помимо ботвы батата, Ильза заставляла мать собирать и готовить сочные листья одуванчика, дикий водяной кресс, корни лесного пастернака и нежную луговую люцерну.

Со временем, как говорится, «к любому чуду привыкаешь и оно перестает удивлять». Наевшись диких трав вдоволь, Фридрих и Кристиан в часы отдыха за работой даже начали важно рассуждать о вкусовых достоинствах каждого блюда. К примеру, Фридриху больше всего пришлась по душе сочная люцерна, обжаренная в масле, в то время как Кристиан отдавал предпочтение сладкому лесному пастернаку. Время от времени к их беседе присоединялся и сам Ганс-Старший, уверяя, что нет ничего лучше салата из молодых листьев одуванчика с солью. Марта, случайно подслушивая эти мужские разговоры у костра, порой впадала в полное замешательство: ей на мгновение казалось, будто она всё еще живет на старом подворье Ландберта и у нее в хлеву по-прежнему хрюкают три упитанных борова. Впрочем, всё это были дела уже последующих дней.

После сытного ужина, когда вечерняя заря еще не успела полностью угаснуть над холмами, из прибрежных зарослей, густой травы и болотной глади пруда начали подниматься огромные тучи гнуса и комаров. С яростным, оглушительным жужжанием это крылатое войско пошло на яростный приступ их одинокого соломенного навеса.

Увидев это, Марта наспех отставила в сторону лохань для умывания, быстро словно на поле боя обмыла Ильзу ключевой водой и немедленно затолкнула дочку внутрь навеса, плотно задернув полог из тонкой льняной сетки.