Книга Железная леди для Священной империи, страница 4 – Dimash Suleimen

Имперский фогт оказался на редкость толковым и образованным мужиком. Разбирая то кровавое побоище, он не просто вздернул на виселице зачинщиков, но и приказал двум самым буйным крестьянским дворам собраться и убираться вон из этих земель, переселив их в дальние пустующие деревни.

Спорный кусок земли на холме судья тоже пристроил с умом. Самый центр он объявил «землей короны», а то, что осталось вокруг, нарезал на аккуратные наделы по одному утреннему волоку (около 0,5 гектара). И продал эти участки местным зажиточным хозяевам по бешеной цене — восемь серебряных за надельчик. Полученные шестьдесят четыре солидов фогт пустил на компенсации: семьям погибших и тем, кого выселили, выдал по двадцать две солидов подъемных. А на оставшиеся двадцать солидов прямо посреди холма, на той самой «земле короны», приказал выкопать глубокий колодец и построить добротную общественную мельницу, чтобы вся деревня могла молоть зерно и не платить лишний налог господину.

Когда Ильза впервые услышала эту историю, её шаблон знатно треснул. В кино-то средневековых судей и феодалов всегда показывали жирными, жадными ублюдками, которые только и знают, что грабить бедных крестьян. А тут изящное антикризисное управление! Ильза зауважала этот местный образованный класс, сословие слуг закона и церкви.

Решение фогта изменило жизнь деревни навсегда. С тех пор в Хоэндорфе отменили древнее право «кто первый встал, того и земля». Появился четкий закон: пришлый человек, если хотел осесть в деревне, должен был выкупить участок под дом за шесть солидов. А если отделялся местный сын, платил общине половину, три солида.

Этими деньгами распоряжался деревенский майор (староста). На них чинили мосты, мостили гать, латали крышу общинной мельницы и обустраивали общее токовище для обмолота хлеба.

По имперскому указу, должность майора каждые три года переходила по кругу между десятью самыми богатыми хозяевами деревни. И хотя никакой «прозрачной отчетности» и публичных сайтов тут не было, в карман общинные деньги староста спрятать не мог — соседи по очереди зорко следили за каждым пфеннигом.

Поняв выгоду от продажи земли, община жестко распланировала деревню. Каждое подворье ровный квадрат в один волок. Между заборами обязательный проход шириной в шесть футов (чуть меньше двух метров), чтобы могла проехать телега и соседи не ругались из-за тени и границ. Это разом задушило девяносто процентов деревенских ссор.

Но была и обратная сторона: теперь у каждой травинки в округе появился хозяин. Чужую межу не покосишь. Так что бедной Марте, чтобы нарезать сочной крапивы свиньям, оставалось рассчитывать только на свои полосы да на общие берега ручья.

Через Хоэндорф текли две водные артерии. На юге шумела глубокая, пограничная река Альц, а с севера на юг бежал прозрачный ручей Штильбах. На их слиянии стоял старый Каменный мост — парадные ворота деревни.

За рекой Альц начинались владения благородных рыцарей фон Зайн, поговаривали, что там вся округа принадлежит этой фамилии.

А ручей Штильбах был сердцем самого Хоэндорфа. К востоку от него лежали общинные пашни, к западу сами дома. Чтобы бабам и мужикам не прыгать по камням, община перекинула через ручей два широких моста для телег, запряженных быками, ну а мелких пешеходных мостков из бревен тут было без счета.