Книга Железная леди для Священной империи, страница 115 – Dimash Suleimen

Ганс-Старший решил, что даже если «потерять» эти пятьдесят монет, они всё равно останутся в выигрыше. И пошло-поехало: купили кровать (пять серебряных), стол (три серебряных), столик для шкафа-кровати (пятьсот грошей), горшки (шестьсот грошей), в придачу два платяных шкафа (восемь серебряных), комод (один серебряный), восьмиугольный стол и четыре стула (три серебряных). В один присест Ганс выложил двадцать одну серебряную монету и одну связку грошей.

Хозяин лавки, видя такой куш, вышел лично и в подарок добавил к кровати два ковра. Поскольку груза вышло на три повозки, Гансу даже не пришлось нанимать извозчика — лавка сама всё доставит по адресу. И по пути из города как раз заберут купленные ткани. Идеально!

Когда они вернулись домой, на больших воротах висел замок. Ганс-Старший окинул взглядом небосвод и сразу понял, что Марты дома нет — верно, ушла в предгорья собирать лесной барбарис.

Он достал из-за пазухи ключ, отпер замок и велел парням с повозки заносить добро в дом. До этого дня Ганс жил в полнейшей бедности и во всей главной зале из мебели стоял лишь один старый обеденный стол, так что и прибирать-то особо было нечего.

Четверо сопровождавших повозки работников оказались малыми тертыми и сноровистыми: в один миг они дружно подхватили тяжелые части, принялись за сборку да расстановку и не успели хозяева опомниться, как вся мебель встала по своим местам.

Когда телеги и работники скрылись за поворотом, Ганс-Старший еще раз окинул взором свою главную залу: длинный резной стол у стены, обеденный гарнитур со стульями — всё сияло сочным, глубоким багрянцем, словно праздничный зал в княжеском тереме. В комнатке Ильзы тоже красовались новенькие вещи из красного дерева: низкий столик, комоды, платяной шкаф, статная кровать со столбиками и даже лакированный ночной горшок. Куда ни кинь взгляд — всё так и пылало благородным красным цветом, создавая в доме небывалый уют и радость.

Налюбовавшись девичьей светелкой, Ганс зашел в собственную опочивальню. Он обвел взглядом старый, потрескавшийся столик, покосившийся сундучок и видавший виды дубовый ларь Марты. Среди этого убожества новый платяной шкаф из красного дерева высился точно благородный рыцарь среди нищих, и этот контраст прямо-таки резал Гансу глаза.

«Ежели мы еще раз раздобудем монету, — подумал Ганс-Старший, — надо будет непременно и в нашей горнице сменить всё это старье на добрый гарнитур».

Марта по привычке зашла в усадьбу через заднюю калитку, сгибаясь под тяжестью плетеного короба, доверху набитого спелым барбарисом. Едва ступив на порог, она увидела, что дверь, ведущая из залы во внутренний двор, распахнута настежь. Сердце её радостно екнуло: значит, Ганс с дочкой воротились из города.

— Ну как, хозяин? Удалось ли продать припас? — даже не скинув с плеч тяжелый короб, Марта поспешила в главную залу, сгорая от нетерпения. Но стоило ей переступить порог, как глаза её едва не ослепли от густого, праздничного блеска новой мебели.

Марта замерла, а затем несмело провела ладонью по спинке резного стула. Лак на нем лежал такой ровной, зеркальной гладью, что превосходил даже то знаменитое приданое, которое староста выделил своей любимой дочери на свадьбу. Дерево было не просто гладким, но на диво тяжелым и плотным — такого добротного лака Марте за всю свою жизнь видеть не доводилось.