Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 21 – Dimash Suleimen

Николай замер. Впервые в жизни отец сказал, что у него вообще есть хоть какая-то «дорога».

Когда Алексей вышел на улицу, уже совсем стемнело. Он не знал, что его персону вовсю обсуждают отец с сыном, да ему было и всё равно. Радость, огромная и светлая, захлестнула его. Забыв о приличиях, он бросился бежать по галереям, мысленно крича: «Спасибо! Спасибо!»

Лишь пробежав порядочно, его едва окрепшее тело взмолилось о пощаде. Задыхаясь, он заметил справа декоративную горку из камней в саду. Перемахнув через перила, Алексей спрятался за камнями и сел, пытаясь отдышаться и унять ликующее сердце.

Радовался он не просто возможности учиться. Он радовался тому, что наконец-то нашел ответ на мучительный вопрос о своем будущем… Всё началось три дня назад, когда они с батюшкой, Николаем Павловичем, сидели за чаем после сытного ужина.

Алексей, в своей обычной манере, уверенно заявил тогда отцу: — В мире полно ремесел, батюшка. И в любом деле я, Алексей Морозов, смогу достичь высот и прославить наш род.

Николай Павлович тогда лишь горько усмехнулся и, разгоряченный вином, наставил сына: — Ремесел-то много, Алеша, да в нашей империи, коли не хочешь, чтоб тебя всякий жандарм понукал, путь один — в чиновники, в дворянство служилое. И не просто в службу, а чтобы с дипломом, чтобы в статские советники выйти.

Алексей, не желая сдаваться, возразил: — А я в солдаты пойду! Нынче на границах неспокойно, глядишь — отличусь, в генералы выбьюсь, ордена да поместья получу. Чем не жизнь?

— В солдаты? — Николай Павлович хмыкнул. — Во-первых, ты не из рекрутов, чтобы в солдаты идти. А во-вторых, даже если отличишься, знаешь ли ты, что любой мелкий чиновник из министерства будет тобой вертеть как захочет? Генерала за ошибку пожурят, а офицера пониже — и вовсе под арест. «Честный человек в солдаты не пойдет», — так в народе говорят. Какая там слава?

— Тогда в купцы подамся! — не унимался Алексей. — Буду богаче всех в губернии, а то и в самой Москве!

— Богаче Демидовых хочешь быть? — захохотал отец. — Те тоже были богаче всех. И что? Коли казна прогневается или государь косо посмотрит — вмиг всё отберут, а самого в Сибирь сошлют. Деньги без власти, Алеша, — это лишь приманка для волков.

Алексей усмехнулся: — По вашим словам, батюшка, выходит, что все сословия — прах, и лишь книжная премудрость возносит человека?

— Истинно так, — Николай Павлович с жаром продолжал рисовать сыну блестящие картины будущего. — Коли приложишь старание и выйдешь в Студенты, получишь не только право на уважение, но и от податей будешь освобожден, и перед чиновниками спину гнуть не придется, а государство еще и содержание положит. — Он весело рассмеялся: — Да в нашем захолустье это первая честь!

— Как так? — не поверил Алексей. — Ведь есть же еще и Магистры, и доктора всякие? Неужто наш брат Студент — самый важный?

— Глупый ты, Алеша! Магистры-то все в столицах при министерствах, а те, кто чином повыше, в глушь не едут. Здесь же, у нас, человека образованного всякий — хоть староста, хоть купец — почитает за честь «господином» или «вашим благородием» величать. — Николай Павлович пустился в воспоминания: — Всякое дело в округе без нашего брата не обходится. Будь то свадьба у богатого мещанина — непременно зовут Студентов в свидетели для важности. А уж ежели ревизия из города нагрянет, так исправник первым делом к нам идет — за одним столом сидеть да разговоры умные вести.