Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 17 – Dimash Suleimen

Николай, слушавший это стоя в стороне, не выдержал и прыснул в кулак — уж больно комичной была картина. Даже Старший хозяин едва сдержал улыбку: — Алексей, зачем же ты таз над дверью пристроил?

— Для обережения покоев, сударь, — с самым серьезным видом ответил юноша. — Как говорится: «На Бога надейся, а сам не плошай». Я человек больной, часто в беспамятстве лежал. Таз этот служил мне и колоколом, и преградой для незваных гостей.

— В твоих словах есть резон, — усмехнулся Глава. — Но как же быть, коли добрый человек к тебе заглянет?

— Добрый человек сначала в дверь постучит, — парировал Алексей. — А уж я бы его предупредил.

— Стучала ли ты? — спросил Глава у Настасьи.

— Нет… — та опустила голову. — Я сразу дверь толкнула.

— Отчего же без стука? — голос Старшего хозяина стал суровым. — Входить без зова — признак дурного тона и неуважения к чужому крову. Ты разве о приличиях не слыхивала?

Алексей про себя усмехнулся: «Надо же, выходит, меня „обесчестили“ незваным визитом».

— Допустим, таз был для острастки, — Глава снова посмотрел на Алексея. — Но корка на полу? Неужто это не коварный умысел?

— Вовсе нет, сударь, — покачал головой Алексей. — Эту корку Седьмая племянница сама же и бросила, когда в первый раз ко мне заходила.

— Что⁈ — Глава уже не скрывал смеха. — Настасья, неужто ты на собственной корке и поскользнулась?

— Похоже… похоже, что так… — пробормотала та, окончательно смешавшись.

— Ну, теперь всё ясно, — подытожил Глава. — Вышло досадное недоразумение: Алексей проявил излишнюю осторожность, а ты, Настасья, — непростительную небрежность.

Алексей уже решил, что дело замяли по-семейному, но Старший хозяин продолжил: — Однако корень беды кроется глубже. Соседи должны жить в ладу, а у вас вражда. Отчего это началось? Отвечай, Настасья!

— Он меня поносил! — воскликнула та. — Обзывал меня бабой вздорной да хабалкой!

— И с чего бы ему тебя так величать?

— Потому что… потому что… — она замялась. — Потому что я его первая обругала.

— А ругала за что?

— За то, что он меня в обман ввел! — обиженно протянула она. — Сказал, что у него чахотка…

— Было такое? — спросил Глава Алексея.

— Никак нет, — Алексей развел руками. — Я лишь попросил её: «Не беспокойте меня более и затворите дверь». Видать, она с перепугу не то услышала и дала стрекача.

Старший хозяин, будучи человеком проницательным, быстро восстановил картину событий. Он понял, что Настасья сама искала ссоры, невзлюбив новых постояльцев, которых он приютил в её прежнем мезонине. Характер племянницы — грубый, вздорный и ленивый — был ему хорошо известен. Перед ним же стоял умный, статный и вежливый Алексей, воплощение того идеала молодого дворянина, который так ценил Глава.

В глубине души он уже решил встать на сторону Алексея и окончательно выдворить скандальное семейство Настасьи из поместья, чтобы не позорили род. В этом доме Старший хозяин был и законом, и царем.

— Слушайте меня внимательно, — сурово произнес он. — Морозовы всегда славились честью и взаимным уважением. Тому же, кто в сердце своем таит злобу, кто скудоумен и не в силах ужиться с ближним, нет места в нашем роду.

Слова эти, хоть и без имен, ударили Настасью прямо в сердце. Даже она поняла, что над ней нависла угроза изгнания. Слово «Выселение» застыло в воздухе, и она задрожала, не в силах вымолвить ни слова.