Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 144 – Dimash Suleimen

— И не обмолвился, куда путь держит? — допытывался Алексей. — Отчего же, сударь, спросил я грешным делом: «Куда ж вы, Николай Павлович, в такую рань?» А он только улыбнулся в усы и молвил: «Пойду, — говорит, — на старое наше подворье взгляну, проведаю».

— Какое еще подворье? — удивился Николай. — Дом наш прежний, — тихо отозвался Алексей. — Тот, что в западной части Ваньковского посада.

Едва они вышли за ворота, как увидели те самые сани с Еремеем. Старик, как и обещал накануне, пригнал лошадей спозаранку и дожидался господ.

В этот раз Алексей церемониться не стал. Он почтительно кивнул дяде Еремею, увлек за собой Николая, и они прыгнули на мягкие купеческие сиденья. Сани ходко покатили к западной окраине городка.

Через четверть часа они свернули на оживленную улочку, где дома стояли один к одному — всё чистые, крепкие купеческие усадьбы, разукрашенные к празднику, пахнущие пирогами да свежей хвоей. Лишь один дом в самом тупике стоял сиротой: забор покосился, на каменной кладке буйствовала сухая трава, штукатурка облупилась до серого кирпича. Видно было, что человеческая рука не касалась этого места уже очень давно, и этот запущенный вид никак не вязался с праздничным весельем вокруг.

Алексей велел Еремею попридержать лошадей у этой дряхлой усадьбы. Выглянув из саней, он приметил, что тяжелая дубовая калитка приоткрыта.

Спрыгнув на хрустящий снег, Алексей обернулся к Николаю: — Года три-четыре назад здесь был наш дом. Здесь я рос.

Оставив отца Степана караулить лошадей, молодые люди скорым шагом вошли во двор.

Едва они миновали сени, как до слуха их долетел яростный крик. Николай Павлович, багровый от гнева, о чем-то отчаянно спорил с каким-то господином, а вокруг них переминались с ноги на ногу трое недоброго вида дюжих малых.

Алексей крепко ухватил Николая за рукав и зашептал: — Беги скорее за квартальным надзирателем! Его дом тут совсем близко, на задней улице, у любого прохожого спроси — укажут. Беги!

Николай, понимая, что дело принимает скверный оборот, кивнул: — Ты только в драку без меня не лезь! — и тенью выскользнул со двора.

Алексей же, расправив плечи, уверенно шагнул вглубь двора. Николай Павлович, завидев сына, точно подмогу почуял, и закричал еще громче: — Алеша! Алеша, сынок, иди сюда! Скажи ты этому ироду, есть ли на свете правда Господня? Где это видано такое⁈

Мужчина, стоявший к Алексею спиной, медленно обернулся. Это был приземистый, плотный детина с рябым, багровым лицом. Увидев худощавого юношу, он так и брызнул желчью, оскалив гнилые зубы: — Чего надо, щегол? Подраться захотел? Лопатки обломаем быстро! Его подручные тут же подались вперед, сжимая кулаки и глядя на Алексея с откровенной издевкой.

Алексей даже бровью не повел в их сторону. Он мягко подошел к отцу и спросил тихо, но твердо: — Батюшка, что здесь стряслось? Расскажите толком.

Николай Павлович, чувствуя за спиной опору, указал дрожащим пальцем на рябого: — Да как же, Алеша!.. Ведь когда нуждой прижало, я этот дом им за сорок рублей серебром уступил! За сорок целковых, как есть! А ныне пришел, чин чином выкупить обратно за те же деньги хочу… а этот живодер с меня четыреста требует! Четыреста рублей, слышишь⁈

Рябой сузил свои и без того крошечные, заплывшие жиром глазки и процедил: — Оно, конечно, так — давеча сорок рублей было. Да только с тех пор три года и три месяца минуло! Чай, усадьба-то не в воздухе висела, неужто должок без роста остаться должен?