Книга Когти, клыки и женская логика, страница 11 – Танья МЯУ, Татьяна Гер

— Ты видел?! — Ферд аж подпрыгнул, забыв про достоинство. — Инструменты! Она пропускает инструменты!

Видимо, Аглая решила, что смотреть на то, как мы пытаемся воздвигнуть алтарь голыми руками и зубами, — это слишком даже для неё.

Вот тут и началась настоящая жара. Через час у купола выстроилась очередь. Мои тащили пилы, топоры и тяжёлые молоты. Гвардейцы Ферда, утирая пот, передавали через «границу» уровни, отвесы и какие-то хитрые вампирские штуковины для полировки дерева, да и сами брусья, растворы и много, много чего ещё.

Работа закипела так, что пыль столбом стояла. Я таскал бревна, от которых у любого другого хребет бы лопнул, а Клыкастый… Клыкастый виртуозно орудовал стамеской, вырезая на алтаре такие узоры, что у меня дух захватывало.

— Вольд, — позвал он меня как-то вечером, отирая пот со лба (да, вампиры, оказывается, тоже могут потеть, если их заставить работать). — Как думаешь, в других мирах любят… витражи?

— В других мирах? — хмыкнул я. — Думаю, любят, когда у мужика руки из плеч растут, а остальное не важно.

В этот момент, связавшая нас прозрачная цепь, будто треснула и исчезла.

Глава 3.

Люда.

А как хорошо всё начиналось! Огород, банька, настоечка и верная, любимая боевая подруга рядом — что ещё надо для счастья? А ничего и не надо, а оно привалило, «счастье» это. Стоит вон, лупает своими глазёнками.

Мужчины красивые, бесспорно, но на кой они нам нужны?

Нет, ну в принципе они нужны — ячейку построить и всё такое, но мы-то в этом процессе не участвовали. Да и «строить» так быстро ничего не собирались, пока что.

Стоим мы, значит, в лосинах леопардовых, на рынке когда-то импульсивно купленных, львицы-тигрицы, прости хосподи, в футболках растянутых, с масочкой зелёненькой из глины, сделанной на лице, на ногах галоши, а нас красавицами обзывают. Издевается ирод, точно издевается!

Обряд, жёны, постель... Ага, а ключи дать от квартиры, где деньги лежат?

Ситуация начала выходить за пределы абсурда, а это говорит лишь о том, что пора делать ноги и брать всё в свои руки.

Например, во-он тот чудесный, на вид увесистый подсвечник отлично подойдёт!

Серебристый антиквариат в руку лёг как родной.

Загорелый приближался.

— Ещё один шаг, и тебя настигнет карательная длань! — пригрозила я.

Мужчина хищно оскалился, демонстрируя клыки.

— Милая, ты даже не представляешь, с кем имеешь дело, — он сделал быстрый шаг, но я оказалась проворнее и взмахнула подсвечником, целясь ему в плечо. Загорелый отпрянул, чуть не опрокинув дюжину свечей.

— Эй, поосторожней! — воскликнул Бледный. — Это антиквариат.

Фаня, заметив мой манёвр, перешла к активным боевым действиям. На этот раз она схватила пучок сушёных трав с алтаря и швырнула его прямо в лицо Бледному.

— А-а-а, апчхи! — чихнул тот, отмахиваясь от опавших листьев. — Ну знаете...

Тем временем Загорелый пытался обойти Фаню, но она разбежалась и ловко перепрыгнула через низкий столик. Эх, Григорич гордился бы ей: сколько раз он её на физре гонял с этими прыжками, а глядишь ты — и через столько лет тело помнит.

— Люда, слева! — крикнула мне подруга.

Я резко развернулась и замахнулась подсвечником. Загорелый пригнулся, а затем сделал молниеносный рывок, но не ко мне, а к стене, где висел гобелен. Одним движением он его сдёрнул и накинул на меня. Я запуталась в тяжёлой ткани и едва не упала.