Книга Между светом и тьмой, страница 36 – Виолетта Иванова

Дагни схватила какого-то мужчину, который пробегал мимо, заставила поднять Хельгу и понести в замок. Тот пытался убежать, но Дагни схватила его за рукав.

— Это наша княгиня! Если ты не поможешь ей, я просто убью тебя прямо здесь.

Мужчина что-то крикнул в ответ, но потом подошел к Хельге, поднял ее на руки и понес к воротам города, преодолевая порывы ветра, которые так и норовили сбить его с ног вместе с ношей. Он отошел шагов на двадцать, и в это время буря стала стихать, ветер стал слабеть, туча словно таяла в небе, скоро и море успокоилось. Люди стали подниматься на ноги, оглядываться, смотреть, какой вред причинила эта буря. А потом кто-то закричал:

— Смотрите! Смотрите! Корабль исчез.

* * *

Хельга плохо помнит, как оказалась в замке. Она только помнит страшную боль, которая раздирала ее тело, перепуганные глаза Дагни, голос Вильдеборги, которая что-то говорила ей, ругалась, растирала ее чем-то, а потом услышала крик ребенка, ее новорожденной дочери.

— Ты же смотри какая, живучая. Раньше срока родилась, видимо, очень хотела миру себя показать, — сказала старая Вильдеборга, обтирая девочку.

— Фрида, — прошептала Хельга и провалилась в темноту.

Она пришла в себя на короткое время, когда почувствовала возле себя такое родное тепло и прохладную руку на своем лбу, с трудом приоткрыла глаза, услышала родной голос:

— Тихо-тихо, лежи, девочка моя, тебе нельзя подниматься. Сейчас ты выпьешь вот этой настойки и еще поспишь. Не волнуйся, с твоей дочкой все хорошо, Ирма уже занимается ею.

— Мама, — тихо проговорила Хельги, улыбнулась и снова провалилась в темноту.

Эрик широким шагом возвращался с пристани в замок. Он был зол на Хельгу, как никогда. Зачем она пугала мать своими глупыми предсказаниями? Зачем она выползла на берег в таком жутком виде? Почему нельзя было остаться в своей башне, откуда не выходила последнее время?

Все эти пятьсот шагов до Северных ворот он шел и скрипел зубами, не в силах успокоить свой гнев на жену. Он устал от нее, устал от обязанности делать вид, что любит ее. К дьяволу наказ Одинара, к дьяволу всех, кто пытался убедить его, что он будет счастлив с Хельгой. Шли дни, годы, а его сердце оставалось спокойным рядом с ней. Да, она была хорошей любовницей, ласковой, нежной, ему нравилось бывать с ней. Но это все, что он мог дать жене. Пусть все смотрят на нее, как на святую. Да, она много делает для жителей Адельбурга, но этого для него мало. Мало.

Последний год, который он готовился принять княжескую корону от своего отца, Эрик посвятил тому, чтобы понять, что он действительно хочет. Хотя он уже давно помогал Айварсу в управлении делами, но многое ему не нравилось. Отец был слишком… мягким, слишком часто помогал тем, кто не нуждался в такой милости. Надо быть жестким правителем, чтобы его все боялись. Любовь народа. А что это такое? Вон народ любит его отца, и что? Ярлы расслабились, творят на своих землях, что хотят, каждый раз посылают свои налоги в Адельбург, словно отдают последнее. Когда он станет князем, он всех поставит на место. Некоторых старых ярлов заменит на молодых, решительных, которые смогут удержать своих людишек от нарастающего недовольства. И он обязательно выгонит из замка всех прихлебателей отца, которые уперлись в заветы Предков и не хотят ничего слышать. К этим заветам, после того как Эрик провел в тайной комнате почти два месяца, читая все эти свитки, изучая настоящую историю княжества, он стал относится с пренебрежением. Кто дает эти заветы? Те, кто убивал неугодных князей, желая захватить власть? Бастарды? Те, кто выгонял своих жен только потому, что встретил другую женщину? Почему боги считают, что могут вмешиваться в людские жизни, управлять ими? Хватит.