Книга Волчья кровь, страница 50 – Майя Марук

Адам сглотнул тяжелый ком и, не говоря ни слова, выбежал из кабинета. Он уже не слышал, как звонко рассмеялась волчица.

— Зачем ты его дразнишь? — С наигранной суровостью спросил Тиберий у жены.

— Ему полезно поревновать. Быстрее перестанет строить из себя недотрогу и займется делом. Ты мне расскажешь, зачем усилил охрану?

Ева

— Остановитесь здесь, пожалуйста. — Попросила оборотня, когда до отеля оставалось минут пять пешком.

— Не хотите, чтобы вас видели вместе с оборотнем? — Поинтересовался мужчина.

Честно говоря, это уже ничего не меняло. Я по инерции старалась играть роль серой мыши. Появление рядом с оборотнем привлечет слишком много внимания. Впрочем, куда уже больше?

Виктор возражать не стал. Остановил автомобиль и дал спокойно уйти. По дороге я пыталась обдумать сразу несколько вещей: где буду жить, что скажу руководителю экскурсионной группы и подсчитывала наличность в кошельке. Радовалась, что взяла средства с запасом. Этого должно было хватить на первое время.

Вспомнились первые дни своей свободной жизни. Вырвавшись из «Химеры» я оказалась без гроша в кармане, босиком, в дырявой футболке и без штанов. Хорошо, что у них не было времени как следует хоронить трупы. Всех агентов Химеры поставили к стене и расстреляли. Мне повезло дважды: пуля не попала в голову, сердобольный палач решил не портить симпатичную мордашку, изрешетил мне легкие и сердце. И второй пункт моей невероятной везучести, невероятная регенерация, которую все эти годы я умудрялась скрывать.

Мне было одиннадцать, когда я впервые заметила за собой эту удивительную особенность. И не стала о ней никому рассказывать. Через какое-то время, с помощью контроля и медитаций научилась управлять процессом восстановления. Раны все равно заживали быстрее, чем у обычных людей, но не настолько, чтобы обратить на это внимание. Врачи «Химеры» показатели заживления приписывали к особенностям генома. Развивать эту особенность не пытались. Им не нужны были объекты, которых нельзя было ликвидировать.

После расстрела нас бросили в общую яму. Процесс «похорон» оставили на совести пары химиков. Им приказали сжечь тела. Так, чтобы даже костей не осталось. Мне удалось незаметно выбраться из ямы и убежать. Я слышала, как от температуры трещат кости людей, с которыми я спала на соседних койках всю свою сознательную жизнь. Чувствовала запах жженого мяса, но ничего не чувствовала. Даже страха.

Первые дни своей новой жизни провела в сарае старого дома. Кажется, хозяева его использовали для летнего отдыха. На улице в то время уже бушевал ноябрь. Было сыро и холодно. Мне понадобились сутки для полного восстановления. И еще пару дней я просто спала на дощатом полу.

В том же доме украла старые джинсы, куртку, большеватые ботинки и какую-то мелочь. Если я отлично могла ориентироваться на территории оборотней, то в мире людей оказалась совершенно беспомощной. Я не знала названий городов, провинций, не понимала, как здесь все устроено. Всю жизнь проведя в стенах тренировочного лагеря, в реальной жизни я себя чувствовала так себе.

Чтобы выжить нужны были деньги. Тогда я еще не знала, как заработать, как устроен рынок труда, и у меня не было ни одного документа на руках. Поэтому, первое время пришлось промышлять воровством. Первый улов был небольшим. Его хватило, чтобы снять номер в дешевом отеле, купить комплект одежды в комиссионке. Но я все равно была счастлива.