Книга Крушение идеалов. Книга 1, страница 33 – Галина Голицына

Отъехав от Милады на небольшое расстояние, она узнала местность: именно здесь на них напали разбойники. Отрешенно подумала: пускай бы и сейчас напали. Пускай бы даже убили. Ее жизнь и так разрушена, так какой смысл за нее цепляться?…

Всю долгую дорогу она молчала. Флавия, видя, что госпожа не в духе, не докучала ей разговорами. А потом и вовсе перебралась в повозку к охранникам: там ей было веселее. Регина была даже рада этому: никто не отвлекал ее от грустных мыслей, и она могла сколько угодно в глубине души оплакивать свою загубленную жизнь. Но чем больше она об этом думала, тем хуже себя чувствовала. Однако избавиться от грустных мыслей не могла, и тем самым загоняла себя в истерическое состояние.

К ночи добрались до дому. В целом поездка прошла благополучно, если не считать того, что Регина дошла до крайней стадии умственного исступления. Она уже плохо осознавала окружающее. Кормилица вышла их встречать с улыбкой, но увидев, что на девушке лица нет, тут же подхватила свою питомицу, которая стояла, пошатываясь и обливаясь слезами. Уложила в постель, стала делать ей компрессы, побежала заваривать травы. Сутки напролет сидела у постели больной, вытаскивая из нее болезнь. Регина ничего этого не чувствовала. Сознание покинуло ее, и это было благо. Иначе от такого нервного потрясения она могла просто сойти с ума.

Через два дня она пришла в себя, но говорить отказывалась.

Илария хлопотала над ней, приговаривая:

— Что случилось с тобой? Откуда хворь такая тяжкая?

Но Регина молчала. А когда кормилица слишком уж наседала с расспросами, закрывала глаза и отворачивалась.

На третий день прикатила встревоженная Магда. Встречать ее вышла Илария – грустная, согбенная, иссохшая.

Увидев поникшую старушку, Магда вскрикнула:

— Госпожа Илария, что с вами? И где Регина? Отец сказал, что она сама просила сопровождать ее из Милады домой, но исчезла, не предупредив. Вы что-то знаете о ней?

— Да дома она, дома… Только болеет сильно. Заходи, деточка.

Пригласив гостью в большой зал, Илария вздохнула:

— Приехала – сама не своя. Свалилась в горячке. Двое суток я хворь из нее вытаскивала, сама вот без сил осталась. Сейчас она уж глаза открыла, но как будто не в себе. Слабая очень. Уж и не знаю, что с ней приключилось…

— Простудилась в дороге, что ли?

— Если бы… Хворь у нее – душевная. Очень сильная. Уже пришла в чувство, но говорить отказывается. Не знаю, что и думать… Флавия рассказала мне, что по дороге в Миладу на них разбойники напали. Отец твой помог, спасибо ему. Но Флавия говорит, что они бы и сами отбились. Регина действовала, как опытный командир. Не знаю, где и научилась… Напугалась, должно быть, сильно. Но если бы она заболела сразу, в Миладе, я бы еще поняла. А она свалилась только дома. Флавия сказывает, что всю обратную дорогу моя девочка не произнесла ни слова. И сейчас ничего не говорит.

— Да, отец тоже ее хвалил. Не растерялась, организовала оборону по всем правилам. Но в день присяги произошла странная вещь: Регина не дождалась своей очереди, почему-то ушла из резиденции герцога. Можно сказать, сбежала. А потом и вовсе пропала. Батюшка вернулся, рассказал это, и я сразу же помчалась сюда. Могу ее увидеть?

— Увидеть-то можешь. Но не знаю, захочет ли она говорить…