Книга Не судите ведьму строго, страница 88 – Светлана Калинникова

Слабая! Этот нахальный мальчишка, с которым она всегда так терпелива и добра, ее назвал слабой.

— Нравится тебе или нет, но я жена твоего отца. С этим тебе теперь придется жить и считаться. Мы семья: муж, жена и дети. Улавливаешь мою мысль, Володя? Семья — это иерархия: сначала муж, потом жена. Ты даже не второй, — с улыбкой припечатала его Даша.

Володя был всегда груб с ней, поэтому покупку ему квартиру мужем она восприняла как огромное облегчение. Конечно, он приходил в дом отца, и перетерпеть пару часов его общества было малоприятно, но вполне возможно.

Особенное удовольствие пасынок получал, когда намекал на ее несостоятельность как дочери потомственной колдуньи.

Когда Ирине исполнилось пятнадцать лет, мать торжественно передала ей булавку в своей ведьмовской общине, а потом пригласила к себе ее с Сережей и с детьми, чтобы это отметить. Муж поздравил Иру, шутливо предложил наколдовать увеличение прибыли, а Володя спросил:

— А почему же вы дочке дар не передали?

— Дарья, увы, не потянет, нет способностей. Видишь ли, Володенька, это можно сравнить с игрой на музыкальном инструменте: кто-то является виртуозным исполнителем, а кто-то способен работать только в областной филармонии, кто-то обладает абсолютным слухом, а у кого-то нет слуха вообще.

— Так у Дарьи нет слуха?

— Не то чтобы… Скажем так, она очень слабая.

Володя ухмыльнулся, и в упор, посмотрев на Ирину, отсалютовал ей бокалом.

Противный мальчишка еще не знал, что ей известна его тайна. Вернее, тайна на двоих: его и дочери. Он запудрил мозги Ирине. Сергея волновало только то, что сын вел разгульный образ жизни, а Дарья совсем не придавала никакого значения деталям, о которых вспомнила сейчас: он старался сесть всегда рядом с Ирой на семейных и дружеских вечерах, подавал одежду и целовал в щеку. Когда дочери удалили аппендицит, он навещал ее больнице чаще, чем они с Сергеем. Когда Дарья увидела, как помогая надеть пальто, Володя поцеловал Иру в шею, а дочь погладила его щеку, она была ошеломлена. Намеренно шаркнув по полу, она заметила, как парочка отпрянула друг от друга.

Они с мужем не видели, что за страсти кипят между «детишками». Такое открытие стоило сохранить в тайне. Возможно, это обстоятельство можно было как-то использовать.

После работы Дарья обязательно шла пешком пару остановок. Она могла пользоваться такси или водить машину сама, но не любила. Как бы ни хотелось ей казаться свободной и независимой дамой, но роль женщины-водителя ей претила. Вообще у нее не было причин быть недовольной, все складывалось благополучно, и она практически уже приняла свое главное разочарование в жизни, смирившись с тем, что никогда уже не станет ведьмой.

По странной прихоти судьбы, ее вынужденная покорность обстоятельствам оборвалась именно в тот момент, когда она решила пойти в церковь и покаяться. В конце концов, ревность и зависть к собственной дочери, и нелюбовь к пасынку, обида на мать, стали тяжким грузом, от которого было нужно освободиться. Когда-то ей хотелось наказать своих обидчиков, но, увы, фантазии выработать план мести у нее было недостаточно.

В один из декабрьских дней прошлого года во дворе дома Дарья увидела старуху в черном пальто. Она пристально смотрела на Дарью и мелко трясла головой. Ей было лет восемьдесят, но она шустро подошла к ней и с неожиданной силой схватила ее за руку.