Книга Не судите ведьму строго, страница 62 – Светлана Калинникова

[1] категорический характер экспертизы, то есть достоверно установленный. Этим он отличается от вероятностного характера.

Вечером к Лине приехал Денис. Как только раздался звонок домофона, кот побежал на кухню и спрятался за диван. В его понимании все свои были дома.

— Суббота как-то неожиданно наступила, — развела руками Лина, намекая на их ранее оговоренную встречу.

Денис протянул ей розу и поцеловал руку.

— Ужинать будешь? Наверное, не успел поесть. Ко мне сразу после работы поехал?

— Буду признателен. Не успел пообедать, и голоден как волк.

Тарелка с щедро налитой домашней лапшой с потрошками вызвала у гостя благодарную улыбку.

Лина смотрела на него с удовольствием. Наверное, так смотрят любящие женщины на своего мужчину — возлюбленного, защитника, добытчика, отца детей. Есть в этом что-то доисторическое, вечное, как инстинкт. Счастливы те, кто смог обрести и сохранить это чувство, подумалось ей.

Вересов был высок, статен, с благородной сединой, как пишут в романах. В юности его синие глаза и черные как смоль волосы поражали девушек в самое сердце. В нем чествовалась порода. По-другому при таких родителях, как у него, иное представить себе сложно. Мама и папа — старейшие работники университета. У папы в роду аристократы. Денис умел красиво говорить, был прекрасно эрудирован.

Три его брака были просто обречены. Вересов всегда был в поиске прекрасной Дамы. Как у его любимого Блока.

У Лины не было ни единого шанса не влюбиться в него. В юности она трепетала, млела, сбивалась с дыхания, едва увидев Вересова. Наступившая потом влюбленность в Диму никогда не могла сравниться с этими ощущениями. Она обратила на него внимание от безысходности. Можно отказаться от сахара и прожить всю сознательную жизнь с его заменителем. Но имитация любви лишает отношения ценности и переводит в категорию взаимных обязательств. Денис был тогда в первом браке.

Лина знала его с детства, их мамы были дружны. Мама Дениса очень любила цветы, дача просто утопала в них. Когда она с семьей была в гостях у Вересовых, девочка тайком смотрела на него. В десять лет Лина решила, что он самый красивый большой мальчик. Помимо этого, подкупало, что он не дразнил ее, не спрашивал, сколько ей лет, а при встрече присаживался на корточки и целовал ей руку.

Взрослые всегда дарили конфеты, а Денис срывал с клумбы цветок и протягивал ей — как взрослой, что не могло не подкупать и удивлять. Глаза его искрились добротой и весельем. И в этом не было никакой пошлости, намека на что-то нехорошее и грязное, о чем сейчас пишут в газетах и рассказывают в «Происшествиях недели».

Подрастая, Лина в школьной тетрадке на последней странице простым карандашом писала фамилию «Вересова», потом стирала и писала вновь. Она мечтала об их большом доме и мысленно выбирала занавесочки на кухню.

Когда ей исполнилось семнадцать лет, родители решили отметить эту во всех смыслах весеннюю дату в ресторане. Были приглашены гости. Вересовы подарили ей очень красивый кулон из коричневого турмалина, уверяя в его оберегающих свойствах. Денис передал ей нежной, тонкой красоты букет и смотрел так, что она впервые захотела от него получить больше, чем поцелуй.

Денис пригласил ее на танец, говорил, как она выросла и как хороша. Его восхищенный взгляд, охватившие ее хмель первого взрослого праздника, легкость от выпитого шампанского были разбиты словами: «После поедем со мной в номера?»