Книга Адептка вне закона, или как спастись от ректора!, страница 24 – Анастасия Смирнова

— Он подозревает, что у меня серьёзные проблемы с магией, Ирис, — мрачно отрезала я, быстрым шагом направляясь в сторону лестниц. — Весь этот показательный разговор о «пустышках» был далеко не случаен. Он прощупывает почву. Если он в ближайшие дни решит проверить мой личный резерв на практике, в обход артефактов...

— Значит, мы радикально ускоряемся, — Ирис решительно сжала маленькие кулачки, поправляя сползающие очки. — Сегодня сразу после обеда у нас окно в расписании. Мы немедленно идём к Гоблину на факультет прикладной артефакторики. У этого парня буквально золотые руки, он может сделать идеальную визуальную копию абсолютно любого предмета исключительно по памяти.

Я скептически, нервно хмыкнула.

— Сделать копию личного артефакта ректора Академии? Гоблин ни за что не возьмётся. Это прямое, подсудное дело, за которое светит каторга на рудниках.

— Возьмётся как миленький, если мы с невинными лицами скажем, что это просто бутафорский реквизит для студенческой театральной постановки ко дню основания Академии, — Ирис коварно, совершенно не по-доброму улыбнулась. — И особенно, если мы авансом заплатим ему теми тремя бутылками забористой гномьей настойки, которую я конфисковала у пьяных третьекурсников на прошлом ночном дежурстве.

План был откровенно безумным, запредельно рискованным и дырявым, как старый алхимический котёл. Но он у нас был, и это давало хоть какую-то призрачную надежду.

Оставалось только пережить сегодняшний бесконечный день, забрать у подпольного мастера фальшивое кольцо и... снова пойти на ночную отработку в глухой архив к мужчине, который с каждой минутой пугал, загонял в угол и парадоксально интриговал меня всё больше.

И почему-то моя интуиция настойчиво кричала о том, что сегодняшняя ночь в обществе Дариана Рейна будет в сотни раз жарче и опаснее предыдущей.

«Гоблин» оказался вовсе не мифическим клыкастым существом, а тощим, вечно невыспавшимся третьекурсником с факультета прикладной артефакторики. Его пепельные волосы торчали во все стороны, как переломанные иглы у испуганного дикобраза, а под глазами залегли такие глубокие фиолетовые тени, что казались нарисованными углем. Настоящее его имя было Горм, но прозвище намертво приклеилось к нему из-за маниакальной любви к сырым подземным лабораториям и блестящим металлам.

Когда мы с Ирис, озираясь, проскользнули в его захламлённую мастерскую, густо пропахшую жжёной канифолью, плавленой медью и озоном, он как раз пытался с помощью левитации заставить плясать тяжёлый чугунный чайник.

Услышав нашу просьбу и увидев нацарапанный Ирис грубый набросок ректорского перстня, Горм скептически скривил тонкие губы, а чайник с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол.

— Копия личного артефакта магистра Рейна? Девочки, вы белены объелись. Если этот ледяной дракон хотя бы заподозрит меня в соучастии, он превратит меня в болотную жабу. Навечно. И это в лучшем случае.

— Зато у нас есть вот это, — Ирис с триумфальным видом балаганного фокусника извлекла из своей бездонной сумки три пузатые бутылки из толстого тёмного стекла. Внутри тяжело и маняще плескалась густая янтарная жидкость. — Настоящая гномья настойка на глубинных пещерных грибах. Выдержка — ровно тридцать лет. Конфискат высшей пробы.