Книга Формула любви для ректора, страница 9 – Ханна Леншер

— Начиная с этого семестра, моя политика такова: теория идет под нож. Практика, боевые навыки, скорость чар и выживание — вот что важно. Все научные изыскания, не имеющие немедленного практического применения, будут лишены государственного финансирования. Ваши часы на лекциях сокращаются вдвое. Освободившееся время студенты лучше проведут на полигоне с боевиками.

В зале повисла звенящая тишина. Женщины, еще минуту назад пускавшие слюни на его плечи, теперь сидели с побелевшими лицами. Профессор Фламель схватился за сердце.

Рейвенхарт только что одним взмахом руки уничтожил дело всей нашей жизни. Он стирал в порошок фундаментальную магическую науку, заменяя ее кулачными боями.

Я не помню, как вскочила на ноги, но стул с грохотом отлетел назад.

— Это абсурд! — Мой голос прозвенел под сводами зала, привлекая всеобщее внимание.

Дамиан медленно повернулся ко мне. Темная бровь взлетела вверх.

— Магистр Роузвейл, кажется? — Его тон был опасно мягким, но в глазах плясали огни. — У вас есть возражения?

— У меня есть здравый смысл, ректор! — выпалила я, не собираясь сдавать позиции. — То, что вы предлагаете, это откат в Темные века. Вы хотите плодить магов, которые умеют пускать огнешары, но не понимают природы огня?

Я вышла из-за парты, расправив плечи, и встретила его взгляд.

— Без фундаментальной теории ваши драгоценные боевики рано или поздно взорвут сами себя. Любое заклинание или магический щит, которые они используют, — это результат работы сотен теоретиков! Сокращать часы теории, чтобы бросить детей на полигон — это все равно, что отрывать птице крылья, заставляя ее быстрее бегать! Вы превращаете элитную академию в примитивную казарму!

В зале кто-то восхищенно, но испуганно пискнул. Рейвенхарт выпрямился. Его лицо стало непроницаемым, челюсть сжалась так, что на скулах заиграли желваки. Я задела его за живое.

— Вы закончили, Роузвейл? — ледяным тоном спросил он.

— Нет, магистр Рейвенхарт, не закончила. Лишение нас финансирования приведет к стагнации магического резерва страны. Вы, как военный человек…

— Вот именно. Как военный человек. — Он сделал несколько шагов в мою сторону и остановился прямо у первого ряда, возвышаясь надо мной. — Я привык к дисциплине и терпеть не могу, когда подчиненные впадают в истерику на моих совещаниях.

— Истерику?! — Я задохнулась от гнева. — Я оперирую голыми фактами!

Дамиан снисходительно усмехнулся:

— Вы оперируете эмоциями, девочка. Как и положено вашему полу.

Эти слова упали в абсолютную тишину зала. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а затем с удвоенной силой бросается в щеки.

— Прошу прощения? — тихо, с обманчивой лаской переспросила я, чувствуя, как на кончиках моих пальцев начинают искрить крошечные разряды магии.

Дамиан всем своим видом демонстрировал превосходство.

— Женский ум склонен усложнять то, что должно работать просто, — процедил он громко, чтобы слышали все. — Вам нравится витать в облаках и играть с формулами, создавая видимость великих дел. Но когда дело доходит до реальной угрозы, такие теоретики лишь путаются под ногами. Скажу прямо, для всех магистров в юбках, академия не территория для игр. На вашем месте, Роузвейл, я бы поменьше кричал, а побольше улыбался и задумался о замужестве. И о борщах. Возможно, там ваш талант структурировать ингредиенты найдет более благородное применение.